По телевизору все больше упоминалось о какой-то неизлечимой болезни и о смерти людей. Правда по ящику скорбили лишь смерть богатых и влиятельных персон. Такая кучка биомусора, как они, им были не нужны.
В один день мать убила себя. Наглоталась таблеток. Она была заражена и не хотела становиться монстром. В своей последней записке она попросила Феклу следить за младшими сестрами, а их, в свою очередь, слушаться ее.
Когда же и отец заразился, то он отвез их в очень странное место и уехал. Фекла до сих пор не знает, что с ним.
Оставил. Бросил.
Фекла стала для девочек одновременно и матерью и отцом. Среднюю она учила всяким хитростям, младшей же делала куклы из подручных материалов.
Холли посмотрела на Феклу. Она держалась ровно и буквально излучалась уверенностью. Ее брови хмурились, как только она попала в Порок. Женщина в белом постоянно твердила, что Порок — это хорошо. Но это не так.
Когда они отказывались есть, их кормили насильно. У Холли до сих пор болели щеки. Сестер первые два дня держали в отдельной медицинской палате. Каждую секунду их рассматривали врачи и вели на разного рода процедуры. Все было в порядке. А дальше их подключили к какой-то машине, и они отключились.
Никто из них не оказался иммуном.
Их везли в другое место. Холли очень волновалась, но Фекла как могла поддерживала ее. Она держала девочек за руки всю дорогу.
Фекла смотрела на девочку, которая пыталась встать с места, но ее удерживал громила. Она уже один раз заступилась за малышку, но военный лишь рыкнул. Женщина тоже сделала замечание, но мужчина словно не услышал ее.
Он был зол. Зубы были железно сомкнуты. Безусловно, солдат знал эту девочку. Видел один раз, но ему хватило. У нее были глаза Риты. Его любимой жены, которая родила ребенка от другого.
Предательница.
Военный Порока одновременно любил и ненавидел эту женщину. Он хотел удушить ее собственным руками, но она сама сдохла от заразы.
Эта девочка напоминала его. Такой же подбородок с ямкой, такой же прямой нос, такие же русые волосы. Больше всего на свете ему не хотелось видеть эту оборванку, но как назло его определили смотреть за детьми. Они ему нравились, но только не она.
Сейчас и должность пса казалась милой.
Эту девочку словно не воспитывали. Она не хотела сидеть на месте, протестовала и постоянно чего-то хотела.
У нее Ритины глаза, но все остальные досталось от отца.
Солдат представлял, что эта девочка Хантер. Его ладонь, что держала миниатюрную ручку, медленно, но крепко сжималась. Девочка начала бунтовать еще сильней. Он не слышал ни ее голоса, никого другого.
Злость отравила его мозг. Он никогда не чувствовал себя так отвратительно. Видно, солнце и над ним поглумилось.
Девочка не выдержала и закричала.
— Заткнись, — рявкнул мужчину, еле сдержавшись наговорить что-нибудь лишнего.
Тут не выдержала Фекла. Она опустила ладони сестер и резко встала.
— Как вы смеете?! Она еще ребенок.
Точка кипяния у солдата достигла своего пика. И последней каплей была эта темнокожая. Он отолкнул ненавистную для себя девочку, так, что та ударилась головой, и двинулся к Фекле. В этот момент девчонка потеряла свою уверенность и отшагнула назад.
Но вдруг на защиту сестры встала Холли. Она не успела сказать и слова, как получила прикладом по лицу. Ее мир превратился в одну большую точку.
Фекла от шока непроизвольно села на место. Пуля поразила лоб свихнувшему солдату, но Фекла даже не вздрогнула. Она смотрела на свою девочку, что словно сидела на полу. Девочка будто выпала из этого мира, и даже ошеломленный крик детей не привел ее в чувства.
***
Темнота нравилась Фекле. Она любила спать ночью без ночника, когда девочки бы не шагнули в мрачную комнату. Сейчас же он наводил ужас.
Комната, куда ее определили, была маленькой и беззоконной. Была только кровать, был стол с единственным стулом и умывальник. Больше походило на камеру.
За ней следили. Она это чувствовала.