Гвен закусила нижнюю губу и посмотрела на Галли: он был вне себя от ярости. Дьяволы внутри хохотали во всю. Неожиданно девушка почувствовала на своих руках чужие, Гвен дернулась.
— Не привлекай внимание, — сказал шепотом Клинт, водя по веревке ножом вверх-вниз. Пока все приспешники Галли, да и сам их главный, отвлеклись Томасом и Ньютом, компания Клинта, Фрая, Уинстона и Минхо решала воспользоваться моментом. Рядом Минхо перерезал узел Нормы, светловолосая смотрела вперёд и, как сказал Клинт, не привлекала внимание. Гвен последовала её примеру. Наконец-то руки оказались свободными. Они ужасно затекли, но разминать пальцы не было времени, поэтому Гвен перехватывает нож у Минхо и пихает плечом Галли, несясь к Томасу и Ньюту. Через секунду вся кучка «сопротивления» была объединена.
— И что вы хотите сделать? Идти прямо на ужин с гриверами? — вопросил Галли. Его лицо горело от злости, а руки сжимались в кулаки.
— Да. Это единственный выход, чтобы выбраться отсюда.
— Вы идиоты!
— Может быть. Но ты можешь присоединиться к нам, идиотам. Гриверы безусловно прийдут ещё раз. Вы погибните, — говорил Томас, чуть выдвинувшись вперёд.
— Никогда, ты понял? Никогда.
— Ты можешь остаться здесь, если хочешь, — неожиданно для всех заговорила Мишель, — но за всех остальных ты не имеешь права решать.
Настала гнетущая тишина. Сторонники Галли задумались, опустив головы. Куратор строителей смотрел на парней большими глазами, удивившись, что они не отказались сразу и не заткнули эту Овечку. На Мишель были устремлены несколько пар глаз, но она смотрела перед собой, кусая нервно губы. Девушка отступила на пару шагов, когда трое человек неуверенно, под гневным взглядом Галли, присоединились к их кучке.
— Вот и отлично. Валите. Пусть земля вам будет пухом, — бросил зло парень.
Команда «сопротивления» оглядела всех на последок, вооружилась палками, которыми они выгоняли зараженных, и различными ножами, которые успел прихватить Уистон, и без заминки ринулись в Лабиринт. Гвен не спешила уходить, решив, что должна идти последней. Она посмотрела на Галли, у которого мгновенно поменялся взгляд. Она не могла прочитать то, что сейчас он думает. Но Гвен должна сказать ему что-нибудь в последний раз.
— И тебе тоже, — проговорила Гвен и ринулась за остальными.
Стены Лабиринта словно были в предвкушении кровавого зрелища с глэйдерами в главных ролях. Дыхание спирало от страха, но никто не мог жаловаться. Минхо с Томасом вели всю команду, все остальные, навострив уши, смотрели по сторонам. Никто точно не знал, что произойдет в следующую минуту, даже Томас не мог ничего гарантировать. Но он точно знал, что не может подвести ребят, которые доверились ему.
Гвен не смотрела на стены. Множество жукоглазов повылезали из своих нор, не боясь глэйдеров: Порок смотрит на них. Девушка словно услышала, как вздыхает Ава Пейдж, как охают ее сторонники и как просто молчит Дженсон. Сердце стучит как заведенное. Но не ее. Она чувствует, как разрывается оно у Роберта. Он видит ее. Хочется улыбнуться, но улыбка никак не хотела расплываться на лице. Девушка вцепилась мертвой хваткой в нож, так, что побелели костяшки на пальцах.
«Скоро мы встретимся», — подумала Гвен, обращаясь к Роберту.
«Конечно», — ответил Дженсон, приняв эти слова на свой счет.
Гвен встряхнула головой и решила сосредоточиться на финальном этапе эксперимента «Последний ход». Глэйдеров загнали в тупик, как королеву опытный шахматист, и в любое мгновение Порок может объявить шах и мат.
Гвен посмотрела на Мишель. Та отчаянно пыталась не отставать, но было видно, что девчонка совсем не подготовлена к этому. Бедная, бедная Овечка. Невинная и чистая. Не привязанная по рукам и ногам нитями Порока. Она любит и ей это дозволено, и за это ее никто не осудит. Гвен не замечала, но где-то внутри завидовала ей, что у нее нет роли, что она не выполняет миссию и рекомендации Создателей. Овечка была и будет всегда настоящей.
От Нормы со всех краев сочилась уверенность. Она точно знала, что не умрет сегодня и скоро выберется, а на остальных ей плевать. Девушка очень соскучилась по своей семье — шизам.
А вот Фекла чувствовала себя отвратительно. Она держалась возле Фрая и иногда с ним переглядывалась.
Тереза была обеспокоена, но виду не подавала. Она держала за руку Чака, поддерживая морально и физически, не позволяя ему отставать ни на шаг.
Глэйдеры петляли по Лабиринту уже более пятнадцати минут. Многие выдохлись, но поддержка Томаса не давала полностью опустить руки. Остался последние поворот, и тут Минхо всех остановил.
— Итак, ребята, это наш час. Мы приблизились к выходу. Скоро все мы выберемся, — сказал Томас.
Ребята неуверенно кивнули. И вдруг раздался рык одного из гриверов за спинами глэйдеров. Оглянувшись, они увидели не одного, а сразу нескольких монстров. Как они подошли незаметно, никто не мог ответить. Чудовища словно появились из воздуха.
— Бегом, — закричал Томас, и все сорвались с места.
Гриверы посчитали это стартом и ринулись за ними.
«Сейчас как никогда пригодились бы жуки-огоньки», — подумала Гвен. Девушка и не думала опережать глэйдеров, оставаясь в самом хвосте.
Тереза с Чаком быстро приблизились к стене, и она раскрылась возле них, пропуская к пульту. Все остальные должны были прикрывать ребят, пока те открывают выход, но стало понятно, что это оказалось не просто. Началась загрузка. Каждый сражался так, как он мог. Те, у кого было оружие, могли дать отпор, а у кого были палки, могли только не подпускать к себе гриверов.
Среди глэйдеров было много жертв. Гвен сражалась с монстром у самого обрыва. Тот вознес высоко лапу, чтобы зацепить девушку, но ничего не получилось: она увернулась и нанесла удар по железной ноге ножом, словно это бы ранило монстра. Девушка попыталась убежать, но ей загородила дорогу паучья лапа, Гвен повернула обратно и вовремя нагнулась, потому что гривер все никак не унимался. И неожиданно в этот момент чудовище Порока кто-то толкает в спину, девушка успела увидеть только лицо Фрая и в ту же секунду полетела вместе с гривером в пропасть. К счастью, девушка успевала схватиться за выступ здоровой рукой.
Повар отступал: на него надвигались сразу два гривера. Гвен попыталась потянуться одной рукой, но силы были давно истрачены.