Та удивленно округлила глаза, как две тарелки, и покосилась на Гвен. Ей не верилось, что она назвала ее по имени, обычно она окликали ее по прозвищу, которое ей дали Создатели. Гвен больше не смотрела на нее, а Мишель не отрывала взгляд, ожидая, когда та повернется к ней и поймет застывший вопрос в ее глазах. Но девушка так и не повернула к ней голову, смотря на кухонную плитку и попивая молоко. Когда-то закончилось, Гвен вымыла стакан под раковиной и поставила его на полотенце, дном вверх. Не высушив руки, она поспешила удалиться из Кухни.
Мишель рефлекторно сжалась и отчаянно пыталась понять, что сейчас произошло. «Сейчас Гвен назвала меня по имени», — сказала про себя она, и на душе как-то резко и неожиданно сделалось тепло.
***
Как ведут себя обычно бездомные псы, которые очень долго живут на улицах? Агрессивно, зло, бешенно. Когда-то у них был теплый дом, были хозяева, которые их любили и гладили по головке, баловали разными вкусностями, но в один момент они лишились этого. С каждым прожитым днем на улице у них пропадала вера в любовь, доброту, теплоту, а их плоть заполняли только скверные, злые чувства. Они обижены на жизнь, и мне их глубоко жалко. «Чем мы отличаемся от животных?» — я часто задаю этот вопрос сама себе. И каждый раз отвечаю: «ничем». Мы тоже обижаемся на мир, на людей, когда нас кто-то предал, обидел, сломал. Самый распространенный жест подсознательной защиты — это скрещивание рук на груди. Гвен часто скрещивает руки, и когда она это делает, я постоянно сравниваю ее с бродячим псом. Бедным, оборванным, грязным, голодным существом, которого очень круто помотала жизнь. Но даже самого беспризорного пса можно задобрить одним добрым поступком, и сегодня она доказала это.
***
Гвен шла в сторону западных открытых ворот и разминала свои конечности. Тело ужасно ныло после ночи в Яме, сон после появления Мишель не хотел идти к девушке, и она заснула лишь под утро, но все равно проснулась в свое законное время. Там уже Минхо со своим бурчанием приперся, и понеслось. Спать ужасно хотелось, но Гвен не могла нарушить режим дня, да и без утренней пробежки молодое тело бы вовсе сломалось.
Западная сторона ворот служила для Гвен чем-то наподобие места старта для утренней пробежки. Набрав в легкие воздух, девушка громко выдохнула и сорвалась с места. Бег был легким и без спешки, дыхание девушка держала ровно, как раньше ее учили.
Солнце уже поднималось над воротами, осветив Глэйд. Петухи закукарекали, глупо думая, что по их призыву встает солнце. Глэйдеры потихоньку начали просыпаться и выходить из Хомстеда. Гвен сегодня пробежала на один круг больше, чем вчера. Лицо покрыл легкий румянец, волосы медленно растрепались, а в горле ужасно стало сухо. «Теряю хватку», — подумала у себя в голове девушка.
— Гвен, — ее окликнул очень знакомый голос. Она обернулась и заметила Джона, который сокращал между ними расстояние, пряча что-то за спиной. Девушка почему-то очень сильно напряглась, даже не понимая почему.
— Это тебе, — резко и сухо произнес он, выставив букет из тонких веток с зелеными свежими листьями. Гвен прыснула от смеха.
— Ветки? — удивленно вскинула бровь девушка, хихикая, пытаясь прекратить смеяться, но ничего не получилось. Ее никто еще так не рассмешил. Джона, видно, это вовсе не обидело и не смутило.
— Так что, мы будем мутить? — удивленно вскинул бровь парень, а Гвен просто залилась смехом и поспешила удалиться.
— Что? Мутить за ветки?
— Когда-нибудь эти ветки превратятся в розы.
— Придурок, у меня аллергия на розы.
========== Часть 15. Несворение желудка ==========
Кухня, наверно, никогда не оказывалась в тишине, даже когда в ней никого не было. На плите в большой кастрюле варился суп, булькая и выпуская приятный запах наружу через призакрытую крышку, рядом в закрытой сковороде тушились овощи с кусками мяса, последнего было больше, потому что парни любили именно так. Кухня перемешалась вкусными ароматами, и от них каждый бы не удержал зов кита в животе. Даже ночью любимые четыре стены Фрая не опускались в тихий омут. Холодильник, видно, совсем старой модели, жужжал и грохотал, подобно гриверу, казалось, что внутри находился малыш-монстр, который напрыгнет на любого, кто откроет дверцу.
В то время, когда в Глэйде все шло своим чередом, когда Создатели отправляли парней каждый месяц, когда Алби руководил глэйдерами, когда Фрайпан работал один, повар считал, что ему нравилось находиться одним в Кухне, занимаясь любимым делом. К Фраю иногда приходили во время работы парни, в основном медаки, которым надоело сидеть на своем месте, но они ненадолго оставались и уходили. Сейчас Фрайпан просто не мог находиться в пустом помещении, он словно сходил сума, одиночество, которое незаметно подкрадывалось со спины, сжимало до боли руками уши, так что повар слышал, как течет кровь. Он не понимал, как мог вообще работать один. Как только Фекла появилась в Глэйде, жизнь Фрая перевернулась. Парень не знал в какую сторону, но на самом деле он просто не хотел осознавать, что в лучшую. Она помогала ему с готовкой, она скрашивала его одиночество, она смеялась над его шутками, но все это было мелочью — она каким-то образом смогла заполнить его внутреннюю пустоту.
Фрай переместил свои руки на бока и недовольно посмотрел на Феклу, которая стояла к нему спиной и наблюдала за овощами. Это блюдо надо было часто помешивать, и девушка не обращала на парня внимания, хотя очень хорошо ощущала, как он прожигает ей спину.
— Я ведь просил, чтобы ты не трогала мои личные вещи, — проговорил Фрай, вздохнув.
— А я и так не трогала, — ответила Фекла и, посолив немного блюдо, выключила конфорку, закрыв плотно крышку сковороды. Она повернулась к парню и, нахмурив брови, прошла к обеденному столу, а потом присела на скамейку. Фрай закусил губу и обернулся к девушке. Его взгляд смягчился, и он даже улыбнулся одним уголком губ, когда увидел, что Фекла накрыла голову руками и задремала. Повара укололо чувство вины перед своей помощницей: та хорошо справлялась с работой, вставала рано, хотя любила поспать подольше, а парень ни разу не сказал ей «спасибо». Душа Фрая будто раскололась на две части: одна жалела Феклу, другая с воплями кричала, что она сама выбрала этот путь, могла быть и Слопером, она знала, куда и к кому идет. Фрайпан соглашался со второй своей частичкой, но все равно чувствовал крохотную вину.
Фрай тихо присел напротив девушки и наклонил голову, чтобы быть на уровне с ней.
— Где мой блокнот?
— Какой блокнот? — пробубнила девушка.
— Тот, который я прятал в нижнем шкафчике возле плиты, — прошептал повар, положив голову на ладонь.
Фекла подняла взгляд и закусила нижнюю губу. Она поерзала на месте и сложила руки воедино, как правильный ученик в школе.
— Понимаешь, я отдала его Норме, она просто спросила, и я даже не подумала, что ты будешь против.
Фрайпан вздохнул и опустил голову.
— Да ладно уж.
Взгляды пересеклись, оба замерли, словно увидели удивительное, сказочное существо. Сердце пропустило удар у Фрая. Чертов орган! Он не должен такого делать. И все же… «А она красивая», — отметил про себя повар. Необычные густые белоснежные волосы, не совсем темная кожа, глаза цвета горького кофе, аккуратный нос и тонкие манящие губы. Парень задержал дыхание. За свои мысли он бы обязательно дал себе невидимую пощечину, и он сделает это, когда перестанет на нее пялиться.