– Ну такая… Некрасивая. Обычная совсем. Не умею ничего. Ба, почему? – вновь в три ручья заревела Надя. Елена Семёновна погладила ее по руке, но торопить не стала.
Кое-как собрав силы, Надюшка отхлебнула уже чуть теплый чай и горько вздохнула.
– Слушаю тебя, – только и сказала баба Лёка.
И понеслось…
Жила – не тужила Надя в своей школе все девять долгих лет. И гордо шагнула в год десятый. Вот там все и рухнуло. Одноклассники, добродушные и дружные, почему-то из школы ушли. Остались те, кого Надя не особо принимала. Не враждовала в открытую, но и любви не питала. Очень трудно любить чужое завышенное самомнение.
Но это Надя только так говорила. На самом деле это самое "самомнение" уже два года не давало ей нормально спать по ночам и звалось Николаем.
Просторечное Коля единственный сын директора крупного завода не любил, просил называть себя Ники. В школу приезжал на машине с личным водителем. Телефоны менял каждый месяц, про остальные мелочи и говорить нечего.
Но Надя любила в нем не это. Ей нравилось, с каким азартом он врубался в борьбу, когда на физкультуре объявляли баскетбол. Он словно вылезал из толстой шкуры и летел. Глаза горели, словно фонари, движения становились четкими, живыми, стремительными. Никакой напускной вальяжности, никакого скучающего лица. Зверь, ловкий и хищный зверь. Надя любовалась втайне и верила, что он на самом деле такой и есть. А значит, однажды он откроет глаза, заметит ее в толпе и поймет, что вот такая девушка ему нужна. Даже не такая, а именно она – Надя Хлебцова, за почти черные глаза, буйные темные кудряшки и детскую оплошность прозванная Шикалаткой… В школе ее тоже так звали. А почему нет, когда прозвище необидное, к тому же половина класса с одного двора подобралась, все с песочницы друг друга знали?
Надя мечтала, а Ники продолжал бросать мяч и развлекать себя вниманием школьных красоток.
Наде иногда тоже перепадало. Ники сидел за соседней партой и временами что-то забывал. И всегда на этот случай в сумке Нади лежали припасенные заранее школьные принадлежности. Самые дорогие, какие она только могла себе позволить на карманные деньги. Ну не давать же Николаю ручку за пять рублей? В такие минуты ее идеал благодарно, но всё-таки вальяжно улыбался, бросал короткое "спасибо, дорогая". И никогда потом ничего не возвращал. А Наде и не надо было. Она радовалась, что смогла сделать ему хоть что-то хорошее.
Однажды холодным октябрьским утром в их классе взошло солнце. Перед первым уроком классная ввела в кабинет новую девочку, и вот тут-то Надя и поверила в сказки всерьез. На пороге стояла самая настоящая Принцесса. Сияла васильковыми глазами, хлопала роскошными ресницами и крутила на палец золотой завиток. И даже эти самые, как их там, были у нее нежными и розовыми. Ланиты, точно! Надя, как девочка начитанная, еще и не такие слова знала. Но от красоты этой все позабыла.
Девушку представили классу, и Леночка отправилась на единственное свободное место. Прямо перед Николаем.
Через неделю он носил для нее в портфеле самые вкусные конфеты.
Через две они за руку гуляли по улицам и кормили голубей в парке.
А Надя как тень ходила за ними следом и завидовала.
Однажды она замечталась и не заметила, как Ники с Леночкой свернули за угол. Как шла вперед, так и шла. Пока не споткнулась что есть силы и не полетела лицом в грязь. За спиной засмеялись. Кое-как протерев глаза, она уставилась прямо в довольное лицо Принцессы и холодные глаза Николая.
– Ты чего за нами ходишь, а? – злобно спросил Ники. Надюшка уставилась на его ботинки. Одна пятка была в грязи. Так она не просто споткнулась, ей подставили подножку! Вот так противно, из-за угла, ни с чего. И кто?! Тот, кого она столько раз выручала! Ладно уж с любовью этой+ несуразной, не в ней дело, за это не обидно, он-то ее никогда не любил. Просто подло. Она старалась, а он…
– Чего ходишь, я тебя спрашиваю?
– Ничего я за вами не хожу! – буркнула Надя и кое-как поднялась с земли. По пальто некрасивыми кляксами растекалась вода из лужи.
– Так ты еще и врёшь? – пропела Леночка. – Уже три дня тебя вижу, бродишь тут. Завидуешь, да?
Надя помотала головой. А Принцесса противненько хихикнула, и, глядя ей прямо в глаза, поцеловала Ники в щёку. Тот ответил.
– Как ты мог? – пробормотала Надюшка сквозь боль и обиду.
– Девушку-то свою целовать? Да с удовольствием! Не тебя же! – ответил Ники и еще раз чмокнул Лену куда-то там в район носа.
Надя вся подобралась, нахмурила брови и закричала, молясь только об одном: чтоб голос звучал твёрдо, чтоб петуха не дать в самый надрывный момент.
– Да целуй ты хоть старую калошу, мне-то что? Ты вообще знаешь, олух, что такое колоша? А кто такой олух, знаешь? Пошел бы лучше книжку почитал, чем по дворам тискаться! Да плевать мне на твои романы! Я ж тебя выручала сто раз, а ты? Ты меня носом в грязь, да? Так ты с друзьями?
– А мы не друзья с тобой, Шикалатка!
– А я тебе не Шикалатка, раз не друзья! Коленька, – ехидно, по слогам, проговорила она его имя в самой ненавистной им форме.
– Точно, ты Грязюка! Как раз подходит! – заржал он, а Леночка подхватила. – Грязюка, точно! С лужей одного цвета!
Говоря это, Коля что есть силы толкнул ее в грудь, и Надя снова плюхнулась в грязь.
Горящими от злобы глазами провожала она Принца и Принцессу вдаль по улице. А потом разрыдалась.