Разрешите представиться: Левиафан: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чтобы открыть взору Иова свою уникальную позицию в мироздании как Творца и, следственно, непреложное превосходство над всеми Его творениями, Господь дает верноподданному рабу наглядное представление о мощи сотворенных Им великанов – левиафана, а также бегемота (рассказ о котором впереди). Мысль Бога состоит в том, что никто из смертных людей, включая и самого Иова, не в состоянии ни вдохнуть жизнь в могучего гиганта, ни умертвить его, и только Ему такое под силу.

Иными словами, Всевышний избрал весьма эффективный, как мне кажется, путь наставления Иова, а именно, посредством демонстрации моей левиафановой мощи. Я убежден, что главная идея книги заключается в том, чтобы показать двуногим тварям, то бишь вам, дорогие читатели, сколь значителен и прекрасен левиафан.

Описание моей огромности начинается с пустяков – никак нельзя вытянуть меня из воды удой (еще бы!), и связать левиафана не получится, и для праздных игр, словно с пташкой, я совсем не подхожу. Констатируется, что я не то создание, которое станет униженно молить о чем-либо, или изъявит готовность продаться в рабство. И вообще, любые компромиссы совершенно чужды моей гордой натуре.

Бог отмечает красивую соразмерность моих членов. Я – Его создание, и Он вправе гордиться эстетическим результатом своего творения. Мимоходом замечу, что, не смотря на изящество и привлекательность моей внешности, не рекомендуется вступать со мной в слишком близкий контакт.

Если открою я пасть мою, то обнажатся два ряда ужасных зубов. Чешуя на теле – не просто красивый покров, но мой непробиваемый щит. Столь плотно прилегают друг к другу блестящие чешуйки, что даже ветер не просочится меж ними. Ни меч, ни копье, ни стрела, ни дрот – никакое оружие не проникнет сквозь надежную защиту. И никто на земле, кроме Господа, не властен над моею жизнью, не может убить меня!

Описывая Иову мою неуязвимость, Бог не забыл сообщить о моей способности извергать из пасти огонь, а из ноздрей дым. Упомянуты Им и огромные светящиеся глаза на голове, озаряющие темными ночами море и небо. Всевышний, преследуя свою цель в отношении Иова, привел ему еще целый ряд подробностей о моей персоне, которые любознательный читатель может самостоятельно почерпнуть из Библии.

Сотворив левиафана, Господь чудно разнообразил животный мир земли. Запечатлев же мой образ на листах книги, Он подарил людям представление о моем величии и, тем самым, раздвинул духовный горизонт человечества.

В этом пункте рассказа мне необходимо сделать одно важное уточнение. Опасность для людей некоторых моих свойств или способностей, как, например, зубов, огня или дыма, носит гипотетический характер, ибо вследствие природной доброты, я никогда не употреблял во зло человеку дарованные мне сверхвозможности.

***

Я довел до читателей сведения обо мне из первоисточника, пересказав речь Господа. Нет смысла обсуждать слова Бога на предмет достоверности, ибо абсолютно неоспорима аутентичность информации, полученной из уст Всевышнего. Предупреждая возможность скепсиса, я решительно заявляю: описанные в Книге книг свойства моей персоны не являются предметом веры, они есть реальность, которую следует принять как объективную данность.

На заложенном в Ветхом Завете фундаменте были возведены этажи новых знаний о левиафане. Не обладая исконной точностью и, порой, греша благонамеренным враньем, труды мудрецов различных конфессий вместе с произведениями фольклора обогатили, тем не менее, науку левиафанологию.

Специально для адептов иудейской веры я хочу привести одну интересную подробность – если полагать меня рыбой, то я, левиафан, есть рыба бесспорно кошерная, ибо обладаю чешуей и плавниками, золочеными и сияющими. Мое отношение к факту собственной кошерности двоякое. С одной стороны, я вместе с народом, избранным Богом себе на радость, благодарно принимаю сей знак уважения. С другой стороны, я тревожусь о своем будущем, то бишь о предположительной возможности моего предназначения в пищу. Впрочем, вопросы питания будут рассмотрены мною ниже.

Ради торжества объективности я намерен сделать одно весомое заявление. Пусть кому-то левиафан покажется нарциссистом, но я, не стыдясь, говорю, что с пятого дня Творения, когда своею созидающей силой Господь создал меня, и до дня нынешнего, я неизменно влюблен в самого себя, и никакой хулы на мою персону не могу выносить спокойно.

Что конкретно я имею в виду? А вот что. Некто недостойный, из фальшивых мудрецов, разумеется, утверждал, что плоть левиафана источает отвратительный запах. Хуже того, окажись я в раю, никто из праведников не вынес бы зловония и не смог бы там находиться. Чушь несусветная! Разве позволил бы ангел Михэаль, старший над раем, появиться мерзости в его владениях?

Истина же состоит в том, что я пахну этрогом, и сей волшебный аромат вызывает чувство экстатического восторга у всякого, кто решится приблизиться ко мне. Наслаждаться благоуханием гигантского моего тела можно не одну неделю в году, как в случае с прекрасным плодом в праздник Суккот, но круглый год, то есть всегда и без перерыва!

***

Я осведомил читателя о моей незаурядной силе. Далее я представил его просвещенному взору свой словесный автопортрет, дабы он удостоверился в том, сколь я красив. Но разве эти два совершенства исчерпывают полноту личности? Разумеется, нет! Только триада достоинств – сила, красота, ум – будучи соединенными в одной персоне, делают ее истинно выдающейся. Итак, подошло время рассказать людям о блистательности моего ума.

Мне припоминается следующий случай. Как-то раз до меня дошел слух о хитрости обитающей на суше лисы. Конечно, я сознаю как явление априорное свое абсолютное умственное превосходство над всеми земными, небесными и водными тварями. И все же я допускаю, что вполне могут существовать и даже быть для меня полезными отдельные проявления изобретательности, миновавшие мой мозг, но случайно проникшие в голову какой-либо живности. Я не самодовольный спесивец, не узколобый зазнайка, мой ум открыт для новизны.

Я призвал к себе водных обитателей, заслуживших репутацию умников среди рыбьего народа. Трепеща от страха и пыжась от гордости, они приготовились слушать речь своего Морского царя. Я сказал им кратко: “Мне стало известно, что лиса, сухопутный зверь, обладает определенной степенью хитрости. Я не прочь поучиться у нее, а для этого мне придется съесть ее сердце. Отправляйтесь в путь и приведите мне лису. Прошу вопросов мне не задавать!” Снаряжая посланничество, я осознавал неразрешимость задачи и имел лишь намерение поразвлечься, не более того. Само собой разумеется, я не собирался вкушать лисье сердце.

Далее я с интересом наблюдал, как озадаченные рыбы держали меж собой совет. Цель я поставил перед ними непростую. Лиса обитает на суше, а они невольники воды. Как отыскать ее, как заманить, как довезти до меня в сухости и сохранности, чем заинтересовать? “Пусть-ка пошевелят мозгами!” – сказал я себе.

Я намеревался получить двойное удовольствие. Во-первых, насладиться глупостью как умных рыб, так и хитрой лисы. Мне всегда отрадно сравнивать свои и чужие мыслительные способности, чтобы неизменно приходить к выводу о собственном превосходстве. Во-вторых, в случае, если рыбы и лиса и впрямь продемонстрируют что-либо путное, то я с приятностью для себя оценю это, и, возможно, поучусь.

Мой план вполне осуществился. Через некоторое время рыбное посольство вернулось не солоно хлебавши. Поникнув гордой головой, умнейшая из умных поведала мне историю духовных подъемов и спадов. Вот как было дело.

Посредники приплыли к берегу. В рыбьих мозгах уже вызрела концепция переговоров. Лиса сидела на песке и, казалось, была погружена в размышления, но, что более вероятно, она поджидала какую-нибудь мелкую рыбешку – та зазевается и станет добычей рыжей хищницы.

“Послушай, лиса, – сказала патронесса депутации, – мы прибыли к тебе с предложением, которое тебе трудно будет не принять!” Лиса ничуть не удивилась говорящей рыбе и сама промолвила: “Я вся внимание!” Рыба продолжила: “Наш царь, мудрый левиафан, подступил к пределу мирских дней своих и готовится умереть. Он наслышан о твоем, лиса, уме и только тебе готов передать корону. Не согласишься ли ты отправиться с нами к левиафану, дабы предстать перед ним, познакомиться, а затем воссесть на трон?” Польщенная лиса воскликнула: “Да, я хочу быть владычицей морскою, но как же я, создание сухопутное, стану жить в окияне-море?”

Готовая к такому вопросу, рыба ответила: “Дворец твой будет расположен не под водой, а на острове, и привезем мы тебя на наших спинах, так что ты не замочишь даже кончиков лап, и хвоста роскошного влага не коснется!”

Лиса поверила, взобралась на спину к одной из рыб, и посланцы мои заскользили по водной глади. Пока мы видим, что до сего момента хваленая лисья смекалка оказалась не более чем мыльным пузырем. Но зато рыбы проявили известные дипломатические дарования. Теперь послушаем продолжение истории.

Волны накатили на незадачливую лису, и она заподозрила обман. “Скажите честно, что вы задумали?” – возопила рыжая, обращаясь к своим похитителям. Те же, преждевременно радуясь удачному трюку, принялись дразнить ее: “Левиафан захотел занять у тебя ума, а для этого ему нужно съесть твое сердце. Приготовься, Патрикеевна!”

В угрожающих жизни экстраординарных ситуациях мозг начинает работать с двойною силою, демонстрируя необычайную изворотливость. “Милые рыбы, – воскликнула рыжая бестия, – как жаль, что вы не открылись мне с самого начала! Ведь мы, хитрые лисы, охотимся, спрятав сердце в укромном месте, потому как бессердечная охота гораздо успешнее. Вы захватили меня врасплох, и сердце сейчас не при мне. Как мне жаль, что я не принесу пользы великому левиафану!”

Рыбы растерялись. “Научи, что нам теперь делать!” – взмолились они. “Пожалуй, стоит поступить следующим образом, – воскликнула лиса, почувствовав себя хозяйкой положения, – сейчас везите меня обратно, я достану из тайника сердце, и тогда мы снова поплывем к дворцу владыки!” Следуя бескорыстному совету, осчастливленные рыбы помчались к берегу с необычайной быстротой.

Честная компания вернулась на старое место. Мигом спрыгнула лиса с рыбьей спины на сушу, и тут уж была плутовка такова. Отойдя на три шага от воды, принялась рыжая насмехаться над глупыми рыбами. Те поняли, что попали впросак, и, кислолицые, вернулись ко мне, словно в воду опущенные, что, впрочем, не удивительно, если принять к сведению их естественную среду обитания.