Слёз не катились из глаз. Как будто уже все были выплаканы.
Мать просто стояла над своим сыном, опустив голову и вспоминая последние мгновения, когда она его ещё видела живым. Как он просто и весело ей бросил: «Пока! Скоро буду!», и как весело затопал по подъезду, а она даже не успела ничего ответить.
Это напоминало прощание с памятником. Вокруг всё замерло, застыло, а тишина давила на уши.
Женщина наклонилась к своему сыну, поцеловала в лоб, что всё ещё казался горячим и поспешила выйти.
В беспамятстве она добралась до дома. Открыла не запертую квартиру, где на ковре у входа всё ещё стояли ботиночки Вани, а на крючках висели его курточки.
Всё вокруг напоминало о нём. О том, что он жив. Однако мать уже не была в состоянии даже плакать, ибо понимала, что теперь потеряла абсолютно всё…
Уже было глубоко за полночь, а она всё сидела в прихожей, глядя на один из портретов сына, на котором он был таким счастливым, а между зубов ещё была дырочка, тогда, один из них недавно выпал.
Взгляд, как и голова, был пуст. Эмоций больше не осталось.
И только в этой ночной тишине ей иногда казалось, что по коридору в подъезде кто-то весело и быстро топает….
Камуфлированный поцелуй
С утра по залитым солнечным светом улицам шли военные колонны. При оружии, знамёнах и, конечно, в парадной форме, сверкавшей золотом погон, аксельбантов и наград.
Конечно же, глядя на всё это зрелище, сразу можно было понять, что сегодня в стране праздник – сегодня день Победы!
Военные, как и положено им, шли строем, который, казалось, объединял их всех – делал неотличимо похожими друг на друга. И всё же, было в этих движениях что-то лёгкое, непринуждённое. Командиры особо команд не раздавали, а курсанты и солдаты не старались чеканить шаг, ведь всё равно им предстоит это делать буквально через час, а они и так потратили на это почти полгода репетиций.
Между тем, некоторые из них ненадолго покинули свои подразделения, оставшись ещё на Кремлёвской набережной, откуда открывались чудные виды на Москву-реку и город в целом. Идеальный пейзаж для фотографий, особенно для тех, кто никогда не был в столице, а парад – единственная возможность оказаться в ней.
Кое-где виднелись девушки-курсанты, которые позировали своим подругам на фоне набережной. Потом, конечно же, менялись местами, передавая телефон.
Где-то ещё стояли офицеры из разных родов войск, курящие и что-то бурно обсуждающие. Иногда, видимо, обсуждение переходило в другие темы, ибо жестикуляция становилась более резкой, вызывая звон орденов и медалей.
Ещё неподалёку, как будто бы у всех на виду, а вроде, и так незаметно стояло два курсанта.
Он был в зелёной форме с голубыми погонами, украшенными жёлтыми кантами и буквой «К» на них, на голове лежал оливкового цвета берет. На рукаве было три жёлтые «галочки», обозначавших третий курс, а за спиной висел чёрный автомат со сложенным прикладом. Курсант опирался рукой на перила и глядел, улыбаясь, в глаза своей собеседнице.
Она была в белоснежной юбке и синем закрытом кителе со стойкой-воротником, обшитым золотом. На плечах были такие же золотистые погоны с голубыми кантами и такой же, как у собеседника, буквой «К». Девушка позволила себе расслабиться, ибо сняла форменную шляпу, что для военных, тем более курсантов, практически, недопустимо. Она стояла напротив третьекурсника, также опершись на перила, и с такой же милой улыбкой смотрела на него взглядом полным любви.
– Волнуешься? – с заботой спросил парень, поправляя ей волосы, упавшие на лоб.
– Есть немного, – нежным голосом ответила девушка, ещё больше улыбаясь от, даже такого банального, проявления заботы.
– А не стоит! Ты же уже второй раз участвуешь, могла бы и привыкнуть.
– Ты знаешь, мне кажется, сопромат сдать проще будет, чем на параде пройти!
Она усмехнулась.
– Ох!
Парень даже положил руку на сердце.
– Не напоминай лучше! Это ж ужас был!
– Вот, видишь!
Девушка подняла брови.
– Кому как! Мне легче было.