Марьям опустилась на землю и печально сказала:
— Что ж, ничего, свое гнездо все равно вить надо…
Я с Манапом, с братишкой, дострою.
Эльмурза сел рядом.
— Тяжело тебе будет. Понимаю…
На глазах Марьям появились слезы.
— Только не плакать, — Эльмурза положил свою широкую ладонь на ее руку.
Марьям прижалась головой к его груди и тихо сказала:
— Коротким было наше счастье…
Далеко в горах вспыхнула первая зарница. Вслед за ней донеслись глухие раскаты грома. Ветер зашумел в листве, раскачивая тонкие вершины деревьев.
II
Проводы затянулись до поздней ночи. Эльмурза спал плохо. Марьям часто ворочалась с боку на бок. Среди ночи он шепотом спросил:
— Что с тобой?
Она осторожно приложила его руку к своему боку и прошептала:
— Это он… Он… с тобой прощается…
Эльмурза уловил глухие толчки ребенка. Поблизости гремели раскаты грома. Молнии то и дело заглядывали в окно. «Сын будет… Обязательно сын, — подумал Эльмурза. — Ни грома, ни молнии не боится — настоящий джигит!»
На рассвете пришел крепкий сон, однако выспаться Эльмурза не удалось. В седьмом часу утра его разбудил отец.
— Вставай, люди пришли. Неудобно перед народом, — как бы извиняясь за то, что рано разбудил сына, сказал Темиргерей.
Вошла Марьям, внесла таз и кувшин с водой. Она была в праздничном платье. Белая шелковая шаль покрывала ее голову и плечи, длинные черные косы и пополневшую фигуру. Эльмурза вспомнил, что в день Первого мая Марьям была в этом же платье.
«Для меня нарядилась. Хочет, чтобы мне было приятно», — подумал Эльмурза.
Когда он вышел из спальни, родные, друзья и соседи уже толпились в комнате. С каждым из них Эльмурза поздоровался за руку.
Вошли музыканты.
Темиргерей налил в пиалы вина и угостил музыкантов. По его просьбе они заиграли песню о юном народном герое Айгази, который по совету матери за одну ночь исполнил три долга чести: достал коней для друзей, настиг врага — князя, убийцу отца, — и отнял похищенную им свою невесту. Во время исполнения песни Темиргерей недовольно поглядывал на Эльмурзу, занятого разговором с соседом.
Затем кумузист [4] поблагодарил хозяев за радушный прием и так же, как и вчера на проводах, слово в слово повторил:
— С большим удовольствием сыграли бы еще, но… Нас ждут в других домах.
Как и накануне, ему никто не возразил и не стал упрашивать побыть еще немного. Все знали: проводы идут во всех концах селения.
Когда музыканты ушли, дед Закарья, исполнявший обязанности тамады, сказал:
— Люди храбрых сердец, садитесь за столы. Темиргерей, наливай вино. Хочу слово сказать.
Все шумно уселись.
— Я вот что хочу сказать, — окинув взглядом гостей, продолжал дед Закарья. — Я давно не беру в рот вина. Возраст не позволяет. Сегодня же за Эльмурзу выпью. И раньше я любил его, а теперь горжусь им. Давайте выпьем за Эльмурзу.
[4] Кумузист — музыкант, играющий на народном инструменте — кумузе.