Озябший ангел: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Спасибо вам за все. До свидания.

И зашагал дальше. Он заметил, что начало вечереть. В ясную погоду было бы ещё совсем светло, но пасмурное небо быстро приближало сумерки. Бой, слышимый отдалёнными стрёкотом и хлопками, внезапно приблизился. Автоматная очередь раздалась где-то рядом, и он услышал, как пули выбили из какой-то преграды каменные осколки.

Мальчик, прячась за укрытиями промышленной зоны, стал пробираться к передовой линии обороны. Вот и последняя стена, а точнее – угол небольшого строения. В десяти шагах от него – окоп. В нём, на некотором удалении друг от друга, виднеются спины защитников. Это ополченцы. На них несколькими группами, строча из автоматов, наступают немцы. У наших бойцов винтовки. Редкие выстрелы ополченцев наступающих немцев не пугают.

Вовка похолодел: защитников раза в два меньше нападающих. И тут по врагу с левого фланга ударил пулемёт. Очередями он выкосил десятка полтора сзади бегущих фашистов и стольких же вынудил залечь в грязь, не давая присоединиться к атакующим. Остальные же немцы, удачно выскользнувшие из сектора обстрела, рассыпались в цепь и, подбадривая себя криками, продолжали наступать. Их ряды редели, но незначительно. Было ясно, что ближнего боя не избежать.

Два немца уже метрах в пятнадцати от окопа. Один, рослый, весёлый, мчится немного впереди. Защитник в синей стёганой фуфайке стоит в окопе и долго, тщательно, как на занятиях, целится. Раздаётся выстрел. И рослый немец, заваливаясь набок, сбивает с ног своего товарища. Оба падают. «Ух, ты! Здорово», – азартно шепчет Вовка. Ополченец суетливо перезаряжает винтовку, выпрямляется и ждёт, когда поднимется его противник. Но немец, сделав перекат, не встаёт, а выпрыгивает, словно чёрт на пружинке, делает ещё два шага в сторону и, не целясь, прямо от пояса стреляет по ополченцу. Тот вздрагивает и, выпустив из рук винтовку, медленно оседает в окоп.

И в это же самое мгновение немец, поскользнувшись на краю воронки, падает в неё. Больше не выдерживая нервного напряжения, Вовка бросается к окопу. Влетая в него, он краем глаза видит, как из воронки, опираясь на автомат, вылезает немец. Мальчик поднимает винтовку, прислоняет её приклад к плечу, целится. Его противник, внезапно заметив новую угрозу, в рывке перехватывает и вскидывает автомат, но винтовочная пуля на мгновение опережает его. И немец, опрокидываясь навзничь, снова валится в воронку.

Одновременно с ним на дно окопа падает и Вовка. Он ошеломлённо ощупывает грудь, голову – вроде бы всё нормально. Но что же случилось? Боль в плече наводит его на догадку: «Это отдача. А больно-то как». Вблизи, глубоко согнувшись, сидит ополченец. Мальчик подсаживается к нему на корточках, осторожно приподнимает его безвольную голову и узнает в нём мастера.

«Платон Иванович!» – окликает его Вовка.

Однако тот никак не реагирует на это. «Умер», – решает паренёк. И тут его кольнула тревога: «А что с немцем?» Вовка встаёт на ноги и с опаской выглядывает из-за бруствера. Никого. И лишь выпрямившись во весь рост, он замечает носок грязного сапога, видневшегося из воронки. От сердца отлегло. «Убил», – мстительно произнёс мальчишка. И вдруг – тихий стон Садовникова. Радость обожгла мальчика. Он попытался поднять мастера, но безрезультатно. Тогда, желая пробиться к сознанию раненого, громко говорит ему:

– Платон Иванович, я сбегаю за помощью. Вы держитесь. Обязательно дождитесь меня. Я вас очень прошу.

Мальчик вылез из окопа, порывисто огляделся: рядом ни души. Лишь справа и слева на удалении идёт рукопашная схватка. Он огорчённо шмыгнул носом и, не разбирая дороги, побежал к предполагаемому месту стоянки санитарной машины. Однако там стояла лишь полевая кухня. Повар сидел у костерка и подбрасывал в него обломки ящиков. Завидев паренька, привстал и, пока тот переводил дыхание, встревожено спросил его:

– Что-то случилось? Ты нашёл своего мастера?

– Нашёл, – ответил мальчик. – Но он тяжело ранен. И вытащить его из окопа я не могу.

– Понятное дело, – откликнулся повар. – Это и не всякому взрослому под силу. Беги по следам машины, они где-то здесь, недалеко, раненых грузят. А я вот жду, пока бой закончится. Боюсь, и кормить-то некого будет.

Мальчик помчался дальше.

Через полчаса Платона Ивановича вместе с другими ранеными увезли в госпиталь. Проехать с ними хоть часть пути Вовка почему-то отказался. Принесённый им плащ он отыскал у стены. А потом ноги сами повели его к убитому.

Сапог по-прежнему нелепо торчал из воронки. Мальчик, замедляя шаг, подошёл к ней. Воронка диаметром около двух метров была не глубокой. Ноги фашиста лежали на одном её склоне, а его голова и грудь – на другом. Левая рука по запястье утоплена в розовой воде, правая – ремнём автомата, на котором и лежал немец, затянута немного за спину. Каска сползла на его землистое лицо. На груди поблёскивает железный крест. Куртка на животе бурая от крови.

Вовку замутило. Он отвернулся и в четырёх шагах увидел второго мертвеца. Тот лежал ничком. Мальчик подошёл к нему. Каска этого немца, с пилоткой внутри неё, валялась в полуметре от него, автомат лежал ещё дальше. На мощном стриженом затылке видна родинка. Этот фашист был и моложе, и здоровее первого.

Мальчик наклонился над ним и, пытаясь перевернуть немца на спину, ухватился за его плечо, с усилием потянул на себя. Но оно оказалось твёрдым, неподатливым.

– Такого великана с места не стронешь, – озадаченно пробормотал Вовка. – До чего же эти взрослые тяжёлые… А если вот так?

Его проворные руки прокрутили поясной ремень вокруг талии солдата и, высвободив из-под него пряжку, расстегнули её. В первую очередь с ремня фашиста мальчик снял подсумок с магазинами для автомата, затем гранатную сумку с двумя похожими на колотушки гранатами, а потом вытащил и сам ремень. Осмелев, он хоть и с трудом, но все же вынул из его нагрудного кармана документы. И, даже не заглянув в них, сунул их в подсумок с магазинами. Затем вновь надел на ремень снаряжение и вместе с автоматом отнёс за окоп, к той самой стене, из-за которой сегодня наблюдал за боем.

Ещё раз видеть «своего» немца, лезть к нему в воронку и вытаскивать из-под него оружие страшно не хотелось. Но Вовка, сделав над собой усилие, всё-таки пошёл к той злополучной воронке. Вот и она. Повернувшись к ней боком, он осторожно поставил правую ногу на середину её склона, и ребром подошвы ботинка стал выбивать себе что-то вроде ступеньки. Но как только Вовка перенёс центр тяжести на ту ногу, выступ мгновенно смялся, и ноги заскользили вниз. Проводок, поддерживающий подошву, лопнул и пальцы правой ступни, дорывая ботинок, высунулись из него. Нога упёрлась в бедро лежащего немца.

Это невольное прикосновение и досада на собственную неуклюжесть взбудоражили мальчишку. Отдышавшись, он встал удобней и, сняв с пояса немца подсумок с патронами и гранатную сумку, положил их на край воронки. Потом расстегнул и вытащил поясной ремень. Дело за автоматом.

Вовка взялся за краешек автоматного ремня, затянувшего руку немца за спину. Дёрнул один раз, второй – ремень подался. Высвобождая руку немца, мальчик мельком увидел на его запястье наколку и снова дёрнул за ремень. Больше ни малейшей подвижки.

– Вот незадача, – пробормотал паренёк и подумал: «И надо ж было улечься ему прямо на автомат. Ну, уж нет. Оружие здесь я не оставлю. Придётся приподнять фрица».

Вовка обеими руками ухватился за ворот и рванул его на себя. Как ни странно, тело подчинилось. Он ещё поднапрягся и, подперев немца ногой, вытащил вдавленный в землю автомат. От последнего рывка каска с головы фрица свалилась. И когда Вовка опустил его тело на место, прямо ему в лицо уставились невероятно синие, переполненные ненавистью глаза фашиста.

Мальчик обмер. Необъяснимый ужас лишил его всякой воли. Казалось, этой пытке конца не будет. И тут немец с яростью прохрипел:

– Хаст ду ауф михь гешоссен? Ви хаст ду эс гевагт?

Это было похоже на клёкот хищной птицы. Как только Вовка услышал сырой натужный голос фашиста, оцепенение прошло. Мистика уступила место реальности. Страх мальчика сменился стыдом и гневом мужчины.

– Возмущаешься, гад! – сказал он. – Бесишься, что сила ушла? А то бы ты с удовольствием придушил меня. Да?