– Увы, из всех подводных жителей только русалки способны на это. Но ведь ты пока принадлежишь к их племени, друг Ланцерей!.. Ты хорошо помнишь то место, куда должен вернуться?
– Конечно… Маленькая бухта, похожая на кувшин с узким и длинным горлышком…
– Так вот, представь её так, словно видишь наяву, – присвистывая от волнения, сказал дельфин. – А потом весь превратись в намерение очутиться там и без колебаний бросайся вперёд.
– Знаешь, о чём я думаю? – неожиданно проговорил принц. – Сделавшись человеком, я утрачу способность понимать язык животных, и при встрече мы с тобой уже не сумеем поговорить, как прежде.
– Ну нет, – возразил Ка–га, – уж что-что, а это останется с тобой навсегда.
Ланцерей обнял дельфина и долго не разжимал рук.
– Спасибо тебе, Ка-га, спасибо за всё. Позаботься о бабушке и Маринике и… ждите нас в гости с Сиренеллой!..
Принц закрыл глаза и увидел знакомую бухту. Он подождал, пока картина не сделается абсолютно чёткой, и устремился к скалистому берегу…
– У него получилось!.. – выдохнул дельфин, в тот же миг оставшийся в одиночестве. – Теперь я знаю, что он спасёт Сиренеллу.
…Волоча тяжёлый хвост, Ланцерей на руках подполз к потайной расщелине и принялся откапывать свой клад. Одежда и сумка были на месте. Принц достал склянку с красной жидкостью и одним духом осушил её.
Его пронзила такая боль, словно русалочий хвост рассекли мечом, и Ланцерей на минуту потерял сознание. «Так вот что пришлось испытать Сиренелле, – подумал он, когда очнулся. – Ничего, моя любимая, скоро мы будем вместе, и вся боль для тебя останется в прошлом…»
С этой мыслью Ланцерей встал на ноги, оделся и бодро зашагал по направлению к деревне, где жила колдунья Паланита.
НА ПЕПЕЛИЩЕ
Над селением висел тревожный запах гари. Ступив на единственную улочку, Ланцерей увидел, что, несмотря на позднее утро, двери и ставни окон в домах были наглухо закрыты. Мёртвую тишину в деревне нарушал одинокий и тоскливый собачий вой.
От предчувствия чего-то недоброго у Ланцерея защемило сердце. Не глядя больше по сторонам, принц со всех ног бросился в конец деревни.
…На месте дома Паланиты ленивым дымком курилось чёрное пепелище. Пожар, по-видимому, случился ночью и за несколько часов справился с жилищем колдуньи, оставив от него только маленький холмик золы.
Ланцерей смотрел на тающий под лучами солнца сизый дымок и чувствовал, как покрывается пеплом его собственное сердце.
– Эй ты, чего пялишься? Пришёл поплакаться по старой ведьме?
Только тут Ланцерей увидел двух мужчин, давно уже наблюдающих за ним. Один был пожилой и угрюмый, в другом, приглядевшись, принц узнал рыбака, который в шутку отправил его на постой к Паланите.
– Я тебя где-то видел, – с вызовом сказал тот и, покачнувшись, едва удержался на ногах. Ланцерей понял, что рыбак сильно пьян.
– Как это случилось? – разомкнув спёкшиеся губы, спросил принц у пожилого мужчины.
– А очень просто!.. – снова ответил пьяный, с трудом ворочая языком. – Немного соломы да малость огонька… вот и зажарилась ведьма!..
– Так это ты?.. – обезумев от ярости, крикнул Ланцерей. – Ты поджёг дом, скотина?!
От его удара пьяный отлетел на несколько шагов и упал, зарывшись лицом в кучу пепла. Не помня себя, Ланцерей кинулся к нему, но на помощь товарищу поспешил второй мужчина.
– Оставь его, – наваливаясь на принца, пропыхтел он. – Ты что, хочешь его убить?
Резким движением Ланцерей сбросил с себя противника, однако рассудок уже вернулся к нему.
– Вы что наделали? – тяжело дыша, спросил он. – Вы что, мерзавцы, наделали?!
– Это всё он, – кивнул пожилой на неподвижно лежащего рыбака. – Вчера перебрал лишнего, ну и… стукнуло ему что-то в голову… Он пьяный – чисто зверь.
– Но… как же так? Разве Паланита чем-то обидела его? – спросил Ланцерей, у которого всё происшедшее не укладывалось в голове.
Мужчина с мрачным видом пожал плечами: