– Умереть вот так утопиться, да какая это жизнь, это смерть.
– Тихо. Смотри, а то папоротник не дам.
Теперь у пареньков по спине побежал холодок. Что они знали о Лешем, ничего, может они для закуски на этот праздник пришли. Но что-то не давало им идти, как будто ноги приросли к земле.
А возле реки шло обручение, утопленник надевал кольцо на руку своей суженой, она видно была счастлива. Заворожил он её, красивый, высокий, ну и пусть волосы зеленоватые. За то любит, ждал её. Все как шепчет на ухо ей. Все будет как говорит, жить будут душа в души долго и счастливо.
Потом когда все приготовления были закончены, он поцеловал девушку и потянул за собой в воду, а русалки остались на берегу водить хоровод. Девушка послушно шла за суженым, вода скрыла её ноги, потом дошла до плеч. Видимо разум возмутился, она дёрнулась, но руки, которые держали её были сильнее, голоса на берегу стали громче. Вот на поверхности остались её волосы, которые медленно намокали и растворялись в воде. Только пузыри выходили на поверхность, показывая, что человек выдохнул последний воздух.
Гошу мутило, хотелось кричать и бежать вытаскивать её, но крепкая рука не пускала.
– И тебя затянут. – тихо шепнул Леший. – Пойдёмте теперь.
– Куда это? – спросил Сенька, глядя огромными глазами на Лешия.
– Куда, куда да за цветком папоротника. Вам же потом клад искать.
И Леший зашагал в сторону поляны с папоротниками. Луна смотрела на всех одним глазом и подмигивала. На душе у братьев было не хорошо. Гоша шёл молча, но внутри себя осуждал и тут же оправдывал. До поляны дошли быстро, а там папоротник и правда цветёт.
Насобирали мы цветов.
– До дома дойдёте или проводить. – спрашивает Леший
Сенька, молчал, молчал, а тут говорит.
– Да мы сами дойдём, провожать не надо.
Гоша ему у виска покрутил, но в слух ничего не сказал. Только отдал Лешему пирожки, порадовали старичка. И пошли домой. Сенька в перед летит.
– Ты дорогу помнишь?
– А что её помнить, она вон на ту звезду и выйдем к деревне.
Идут, Сенька первый на звезду ориентируется, а за ним Гоша молчит, всё думает за утопленницу. Так и дошли, только не до деревни, а до избушки на курьих ножках. Старший брат остановился как вкопанный, задумчивый Гошка в него врезался.
– Чего встал, ещё ведь не пришли.
– По-моему уже.
Гоша выглянул из-за брата и попятился. А у избушки и дверь открывается. И на порог выходит самая что не на есть Баба-яга. Но нога у неё не костяная. Мальчики так и сели в траве.
– Эта точно съест. – шепнул Гоша.
Баба-яга постояла, посмотрела и свистнула, откуда не возьмись ступа прилетела, он в неё резвонько так прыгнула и полетела. Пареньки стали отползать, но куда? Они реально заблудились.
– Куда теперь? Наш Сусанин!
– Не знаю, Гоша давай ты веди.
– Ага, от поляны нас бы и Леший проводил, а от сюда только Баба-яга в печь может. Я даже не могу представить, кого мы ещё встретить должны в лесу. Кощея или змея Горыныча. Мы с тобой в сказку попали, что ли? Только тут съесть по правде могут. Или утопить.
У Сеньки на глазах навернулись слезы, Гоша и сам боялся, но кто-то должен здраво мыслить. Брат сидел вжавшись до дерева и вставать не хотел.
– Буду тут утра ждать.
– Тут ты Бабу-ягу быстрей дождёшься. А я домой хочу.
– Это ты во всём виноват, папоротник, папоротник, как попугай заладил.