Они подошли к полке.
– Сны не просто так разноцветные! – сказал Гном. – Красные сны радостные, а голубые грустные, а вот черные кошмарные! У-у! А наши работники уже добавляют всякие приправы, делают фотографии, записи, перемешивают, и получается сон!
– Круто! А что, черные сны плохим детям, а красные хорошим? – поинтересовался Петя.
Гном фыркнул.
– Насмешил! Я тебе что, Олле-Лукойе?
– Луковая Оля он, а не Олле-Лукойе! – хмыкнул какой-то работник.
– Вообще, я до сих пор не совсем понимаю, по какому прынцыпу их раздают! По каким-то ощущениям дня, что ли! Пойдем, посмотрим, как их создают! – предложил Гном.
Петя с радостью согласился, и они вышли за маленькую дверь, которая была в лаборатории. Петя и Гном оказались в саду, где было очень красиво. Тут и там росли деревья, газон был аккуратно подстрижен, по бокам цвели клумбы. Но всего сада не было видно – он, как понял Петя, был огромен!
– Это – наша съемочная сонная площадка! – гордо сказал Сонный гном. – Здесь снимают сны!
– Как это?
– Эх! Ты задаешь много вопросов! – крикнул Гном и бросился бегать по саду. Он валялся на траве, срывал с кустов ягоды, с деревьев груши и грыз это все.
– Бежим, бежим! – крикнул он Пете и побежал вглубь сада.
Там было еще красивей! Посредине возвышалось огромное дерево, на подобие дерева в комнате Пети, а рядом был небольшой пруд, в котором, однако, была очень чистая вода. Гном наконец прекратил бегать и, запыхавшись, сел на траву.
– Так что это? – поинтересовался Петя.
– Сложно объяснить, тем более тебе! Ну, нужен специальный фонарик, какой есть у меня, но покруче. Он показывает все, что не вообразишь. Только нужно вообразить очень хорошо. Это очень сложно, у нас так только профессионалы могут, годами этому учились. – Гном вздохнул. – А я пока не до конца доучен. Но я когда-нибудь доучусь! – уверенно сказал он и раскинул руки. – Да, доучусь!
– Ты чего? – удивился Петя.
Гном снова сел.
– Да ничего! На меня тут, просто, эмоции находят, и хочется просто…
– Выглядит, как в каком-то радостно-трогательном моменте в фильме или книге, – прямолинейно перебил его Петя. – Ты не мог бы постараться не эмо… эмаци… эмоциализировать слишком сильно?
– Конечно! Меня самого тошнит. Ну пойдем!
Они прошли немного вперед, за угол дворца, и Петя увидел мужчину и женщину в нелепых шапочках и белых халатах.
– Мотя, Павлик, можно мы посмотрим, как вы колдуете? – спросил Гном.
– Опять ты пристаешь! – недовольно буркнула Мотя.
– У нас гость! Ему надо!
– Ну, раз гость, – вздохнул Павлик.
– Смотри! – шепнул Гном, и они с Петей отошли назад.
Павлик включил фонарик и, направив его перед собой, зажмурился. Женщина включила камеру. И вдруг перед ними появилось море! Оно бушевало, был шторм. В море бултыхалась девочка с косичками. А по волнам плыл корабль, совсем рядом! У кормы стояла другая девочка, смотрела на море и зло хохотала.
– Вот теперь ты умрешь! Ты умрешь! Ты уто-о-он-е-ешь! – хохотала девочка на корме, а корабль медленно шел ко дну…
Тут с неба свалилась овца, упала в воду, но взлетела и стала парить над морем.
– Бе-ее! – проблеяла она. – Как води-ичка? Те-еплая, как завтрашнее какао? Ищи зимнюю да-ачу! Я помогу, когда увидишь Билла Гейтса на коне!