— Пойдем немного потанцуем, — ответила моя будущая жена.
— Подождите!
И я завернул им остаток рыбных палочек и дал в придачу несколько пакетиков чипсов.
— Вот, — сказал я, — возьмите с собой, одними танцами сыт не будешь.
Мы почали еще одну бутылку «Гави де Гави».
Чем больше Ребекка пила, тем короче становились ее ответы. Под конец она вообще перестала издавать какие-либо звуки. Последнее, что она сказала:
— А ты не можешь хотя бы минутку помолчать?
Я выдал ей половину своих лотерейных билетов, и мы оба, спокойные и умиротворенные, принялись стирать защитный слой.
После получения расчета за первый квартал я позвонил в издательство.
— Что это значит? — спросил я. — Всего сорок шесть проданных экземпляров и четыреста семьдесят два возврата, в чем дело?
— Просто наступила точка насыщения, — ответил мой редактор.
Его полное имя было Фредерик ван дер Камп, но мне он разрешал называть его Фредом.
— Насыщения? — воскликнул я. — У кого? Объясни мне, кто насыщен? Ты думаешь, я насыщен получением 137,54 гульдена? Ты когда-нибудь слышал о человеке, который сумел бы прожить на 137,54 гульдена в квартал?
Редактор признался, что о таком человеке ему еще слышать не доводилось.
— Но ведь у тебя есть и другие доходы, а также твоя милая женушка.
Я попросил его заткнуться. Мне не нравится, когда другие мужчины заводят разговор о моей милой женушке.
— Издай мой первый роман в мягкой обложке, — предложил я.
— Уже издавали.
— Тогда выпусти его в подарочном варианте.
— И это уже было.
— Тогда сделай из него сценарий, — зарычал я в трубку.
— Делали, — прошептал редактор.
— В таком случае, придумай что-нибудь! — взорвался я. — Выпусти его в виде книжки для детей или сборника комиксов, что, опять скажешь — и это уже было? Или вот, напечатай его на шторах — тогда людям больше не придется валяться с книжкой в кровати, они смогут читать свои шторы. И как только дочитают книгу до конца, повесят новые шторы. Это просто блестящая идея. Поверь, будущее литературы — за тюлевыми шторами!
Я положил трубку и два часа молча бродил по комнате из угла в угол.
На следующее утро я прослушал сообщение от своего генерального директора. Он оценил мои идеи, но в то же время считал, что рынок еще не созрел для литературы на тюлевых шторах.
Я перезвонил немедленно.
— Сейчас господина Мусмана нельзя беспокоить, — ответила секретарша.
— Это Мельман, — заорал я в трубку, — Роберт Г. Мельман, и для меня господина Мусмана можно беспокоить всегда.
— Господин Мельман, — сказала секретарша, — мне об этом ничего не известно, поэтому извините, но я действительно не могу вас соединить.
— Девушка, я не знаю, как вас зовут, и меня это нисколько не интересует, но, возможно, вам когда-либо приходилось слышать о книге «268-й номер в списке лучших теннисистов мира»? Возможно, вы что-то про нее слышали?