Час Великого волшебства 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вторая часть.

СБЕЖАВШАЯ ТЕНЬ

Сегодня в доме лесника праздник, день рождения внучки Василисы. Солнышко до этого неделю не показывалось, всё дождик лил. А сегодня в окошко глянуло, именинницу теплым лучиком по щеке погладило, – доброе утро, красавица, вставай – поднимайся.

И все стали её поздравлять, здоровья желать. Бабушка Ангелина свой подарочек преподнесла – рукавички новые, пуховые, и все в красных ягодках.

Матушка Лилия, славная рукодельница, платье новое подарила, всё васильками да диковинными птицами расшитое. Одела его Василиса и ахнула – ну что за красота, и когда только матушка успела его вышить! И сама Василисушка вся в матушку удалась – голубоглаза, белолица, румяна, коса белая до пояса, глаза голубые. А главное – весела и добра, всем на радость.

Меньшой братец Егорка хоть и мал, а мастеровит, такое славное лукошко подарил, залюбуешься. А дедушка с отцом в подарок щеночка малого принесли, лохматого, словно медвежонок. Решили назвать его Тишкой.

Никто из них не помнит того, что Лилия и её сёстры были русалочками, а Роман с Ангелиной замшелыми камнями. Уж такой в Лесном Царстве закон – хочешь быть человеком – будь им, но прежде забудь обо всех чудесах, которые с тобой приключились.

Только медведь Феофан со змеёй Капой выпросили у Великого Вогула разрешения остаться навсегда рядом с Васей и его семьёй, уж больно он им по душе пришелся. А как детки народились, так и вовсе стали им вместо нянек. И в лесу с ними погуляют, и на озеро купаться отведут. Дикий зверь их не тронет, потому что они к каждому с добром, но пригляд за детьми всё равно нужен. А в озере водяной под кустом сидит, детишками любуется. По бывшим русалочкам, Лилии, Розе и Маргарите, он тоскует до сих пор, а их детей своими внуками считает.

Бабушка Ангелина собралась стряпать праздничный обед и решила послать внучат в лес.

– Сейчас Феофанушка с Капой придут, – говорит, – сходите с ними в лес, наберите грибков. Их после дождя наросло – видимо не видимо.

А Феофан с Капой как нарочно задержались, решили свежей малинки собрать, именинницу побаловать. Ребятишки их ждать не стали, решили сами за грибами сбегать. Сорока, конечно, за ними.

А в лесу красота! Солнышко выпустило на землю тысячи весёлых зайчиков. А они вниз по тяжелым еловым лапам скользят, в каждой капельке росы отражаются, по мокрой траве и цветам разбредаются, весь лес стал в золотых пятнах. А над ними шмели гудят да бабочки со стрекозами порхают.

Дети то за бабочками гоняются, то солнечных зайчиков в раскрытые ладошки ловят. То – то было весело!

Сорока прыгала следом за ними с ветки на ветку, пока устала и давай трещать:

– А грибы – то, грибы? Совсем забыли, зачем в лес пришли?

– Ох, и правда, бабушка небось заждалась…– сказала Василиса, – а вот и грибочки, сейчас я мигом наберу.

А Егорка расшалился и не унимается, кричит:

– Василиса, гляди какая большая стрекоза! Сейчас я её поймаю!

– Не надо, Егорка, не лови её, не ломай ей крылышки. Не убегай, подожди, пока я грибы соберу.

А Егорка не слушает, вперёд бежит. Кустик за кустик, и вдруг оказался он на странной полянке. А странная она была тем, что кроме грибов – поганок ничего на ней не росло. Стал он звать сестру:

– Ау, Василисаааа! Иди сюдаааа! Посмотри, сколько грибов, да какие большущие! Одного на десять пирогов хватит!

– Ух ты, какие огромные, – сказала Василиса, выходя на полянку, – только это плохие грибы, Егорушка, их есть нельзя.

– Зато какие у них шляпы, как раз на твою голову, – отвечает Егорка, срывая с гриба крупную блестящую шляпку, – Давай померяем…

– Что – то мне не хочется…

– Ну, давай наденем, – настаивал Егорка, – посмотри, как она подходит к твоему платью, будешь похожа на фею из книги сказок.

И сам эту шляпу ей на голову и надел.

Вдруг рядом раздался чей – то зловещий смех. Тут от Василисы тень оторвалась, на ноги встала, и, превратившись во вторую такую же девочку, сбежала в лес. А сама Василиса только ахнула:

– Ах, Егорушка, погубил ты свою сестрицу… – и замолчала.

– Василиса, что с тобой? – спрашивает Егорка, а она застыла на месте, ровно окаменелая.

С тех пор такой она и осталась, ни смеётся, ни разговаривает, а всё только молчит.