— Хорошо. Рассказывай, как ты умудрился разорвать центральный канал? — спросила Цунаде. — Он у тебя очень широкий. — Курама немного растерялся, не зная, что ему и ответить, но в его голову не могла не прийти идея.
— Я решил провести небольшой эксперимент, — ответил он. Цунаде молчала, показывая, что готова слушать. — Я решил попробовать совместить режим отшельника с чакрой девятихвостого.
— Зачем? — робко спросила Кушина. — Ты ведь знаешь, какие последствия от использования данной чакры. Ты думаешь, мы просто так запрещаем тебе ею пользоваться? — на глаза Кушины снова навернулись слёзы. Волосы, обычно демонстрировавшие эмоциональное состояние хозяйки, как-то потускнели и грустно рассыпались по её сутулым плечам.
— Прости, — Курама выдавил из себя скупую слезинку, — мне просто было интересно.
— Интересно ему было, — проговорила она, опуская голову, на платье появились влажные пятна. — А о нас ты подумал? Мы не могли себе места найти!
— Я… я не хотел. Я не думал, что так получится, — Курама опустил взгляд. Ему и правда было немного стыдно, пусть он и не до конца понимал, почему. Уж кто-кто, а он виноват в этом не был… Наверное.
— Хватит вам, — спокойно проговорила Цунаде. — Главное, что всё хорошо закончилось. Идём, Кушина, ему нужно отдохнуть, — женщина нехотя встала и, поцеловав сына в лоб, вышла вместе с Сенджу из палаты.
Курама снова лёг и, закрыв глаза, погрузился в подсознание. Он снова появился перед клеткой, где увидел лежащего на полу лиса, вот только выглядел он очень убито, а щёки его были влажными.
Наруто почувствовал, что Курама зашёл в подсознание, но не смог посмотреть ему в глаза, поэтому смотрел в стену.
— Прости, — больше прохрипел, чем проговорил он. Из глаз снова вырвались слёзы, — я… я не хотел.
Курама не знал, что ему сказать. С одной стороны ему хотелось наорать на него и высказать всё, что он думает, но с другой… он чувствовал, насколько ему тяжело. Ему ли не знать этого чувства, когда джинчурики больно, и ты не можешь ничем помочь, и в конце концов ты чувствуешь свою вину? Винишь себя за то, что не смог помочь, а то и сделал ещё хуже, чем было. Курама выдохнул и снова схватился за бок. Он начал медленно шагать к клетке, но, сделав несколько шагов, снова упал.
Наруто, увидев, что парень идёт в его сторону, протянул лапу через прутья и положил раскрытую ладонь перед другом. Курама взобрался на её, и Узумаки аккуратно перенёс его и уложил себе на голову. В подсознании зависла неловкая тишина, которую первым прервал Курама.
— Никогда не думал, что ожоги от моей чакры такие болезненные, — проговорил он, смотря на потолок. Его тело пробрала дрожь от воспоминаний. Наруто непроизвольно ухмыльнулся.
— А я никогда не думал, что когда-то снова почувствую это.
— Что? — спросил Курама.
— Беспомощность, — без промедлений ответил Наруто. — Ненавижу это чувство. Господи, какой я идиот.
— Трудно не согласиться, — Курама тоже ухмыльнулся.
— Прошли всего сутки, а я уже угробил себя, то есть, тебя, аргх… короче, ты понял, — голос звучал максимально подавлено. Наруто смотрел на воду и когтем создавал небольшие брызги. — Может, я и вправду бездарность? — уши опустились и сильно прижались к голове.
— Ну не скажи, — встрял в монолог Курама. — Может, у тебя вместо мозгов и лапша, но ты ведь додумался позвать Минато. Наруто слабо улыбнулся.
— Просто подумал, что он сможет помочь…
— И, как оказалось, не промахнулся, — закончил Курама и после зевка начал медленно закрывать глаза. Наруто, услышав, прикрыл его одним из хвостов и тоже начал засыпать.
— Ооо, моя шерстка, — послышалось напоследок. Наруто улыбнулся, закрывая красные лисьи глаза.
========== Глава 4 или Лис, кажется, мы спалились ==========
Курама пролежал в больнице несколько дней и понемногу начал поправляться. Кушина навещала его каждый день и проводила в больнице минимум часов двенадцать, а то и больше, не желая оставлять Наруто ни на минуту. Однако как бы трогательно это ни было на первый взгляд, помимо всеобъемлющего беспокойства причиной такой гиперопеки служила также привычка Наруто сбегать из больницы, о чём ему, закатывавшему глаза в подсознании лиса, сам Курама не промедлил сообщить. Парень, ничуть не обидевшись на это, высунул длинный лисий язык и напомнил бывшему биджу о том, что тому не помешало бы сосредоточиться на задании, данном ему Кушиной.
— Кошмар, Наруто, — женщина была готова схватиться за красноволосую голову, видя те каракули, что написал её сын, — ты ведь шестой год изучаешь фуиндзюцу, что это такое? — Кушина указала на лист, положенный на подставку для еды. Курама даже не знал, что ответить. По его мнению, для того, кто держал кисть в руках впервые, подчерк был не такой уж и плохой.
— Ку, он ужасный, — проговорил Наруто услышав ход мыслей Курамы и хихикнул, когда Курама на секунду материализовался во внутреннем мире только для того, чтобы показать Наруто неприличный жест.
— И чего это у тебя такое хорошее настроение?..
— Эй, Наруто, — Кушина начала махать ладонью перед лицом сына, поскольку тот сидел неподвижно и втыкал в одну точку. Курама проморгался.
— А? Что? — спросил он рассеянно.
— Я спрашиваю, что это такое?! — Кушина снова ударила ладонью о лист.