«Ты врёшь, старик! С нас хватит твоих шуток!»
«Возьми, проверь, коль смелый ты такой!
Поехали к реке, там много уток!
Трезор, ко мне!» – старик махнул рукой…
К обеду солнце землю отогрело.
Жужжали пчёлы, вились у цветов.
Всё поле расцвело, зазеленело…
Лиса вернулась, обняла щенков.
И папа-лис к ним подошёл, хромая.
Он облизал любимой мокрый лоб.
И лисы, куропатку уплетая,
Лишь иногда выплёвывали дробь.
Пятый
Анастасия Данилова
Наши дни
Тяжесть накрыла очередной волной. Вязкая слюна застряла в пересохшем горле. Пришлось прокашляться. Стало хуже. Пульс участился. «Тук-тук», – неугомонным дятлом засело в ушах.
«С чего бы?» – мелькнула мысль, но я постарался прогнать её прочь.
Глубоко вздохнул, на миг прикрывая глаза. Ни в коем случае нельзя пропустить возможность. Удача – дама капризная. Слишком долго пришлось ждать момента. Три из пяти мишеней поражены. Четвёртая, вернее, четвёртый, важнее шавок, отправившихся в ад. Они – так, разминка. Но сучёныш почувствовал угрозу и решил слинять, пока была возможность.
Сплюнул.
Пришлось повозиться в поисках крысы. Но теперь он точно не сбежит, опутал его хорошенько цепями-лианами.
Холод на подбородке отвлёк мысли. Спешно убрал остатки слюны. Мерзость. Злость приподняла голову. Безжалостно затолкал назад, чтобы не мешала. Из-за этой товарки руки начали дрожать, а прицел сбиваться.
«Соберись. Уже скоро».
В небо сорвалась стайка чернильных пятнышек. Громкое и недовольное «ка-ар-р-р» разлетелось по округе.
«Вот оно», – звериный оскал растянул губы.
Припал правым глазом к прицелу винтовки. Минутная готовность. Хорошо, ветра нет.
Вдох. Выдох.
Шум моторов нарастал, приближаясь.
Вдох.
Гул накрыл шапкой, старался не отвлекаться на него. Руки перестали дрожать. В прицеле появился один, его тут же сменил другой. Третий. Палец уверенно опустился на курок. Пуля вылетела безмолвно.
Слежу за траекторией. Такой чёткой, словно это я прочертил линию.