- Назад!
- Приведи его ко мне!
- Возвращайся, пока...
- Что там происходит? - спросил мужчина, его голос был мягким, но размеренным.
Брэдли и охранник посмотрели на мужчину. В сопровождении другого охранника Родни Пруитт прошел по подъездной дорожке и приблизился к воротам. Мужчине было под шестьдесят, он был стар, но крепок. Его короткие волосы и щетина были пепельно-серыми. Поверх темно-синей пижамы на нем был светло-голубой кашемировый халат и тапочки из крокодиловой кожи. На его теле были тысячи долларов, а еще даже не настало время завтрака.
И все же он не казался претенциозным типом. Он остановился перед воротами. Он пробежал глазами по телу Брэдли и не съежился от его ран. Он, казалось, совсем не беспокоился. Он был настоящим извращенцем.
Пруитт спросил:
- Чем мы можем вам помочь, сэр? - Он указал на свой особняк и сказал:
- Моя семья пытается уснуть. Ты разбудил мою ужасную свекровь, и теперь мне приходится иметь с ней дело, так что лучше бы все было хорошо.
Брэдли кивком подозвал его. Он сказал:
- Подойди ближе.
Пруитт посмотрел на своих охранников, и те покачали головами. Он оглянулся на Брэдли. Он не узнал его, но ему было интересно. Он наклонился к нему ближе.
Брэдли прошептал:
- Стома. Снафф-фильм.
Глаза Пруитта расширились, когда его осенило. Он соединил части: он купил персонализированный снафф-фильм о стоме своей тещи. Никто не знал об этом, кроме него самого и его подрядчиков. С каменным лицом он осмотрел раны Брэдли и окровавленную одежду. Через ад и обратно, подумал он, либо он предает Ву, либо Ву предает меня. Он выдавил улыбку и кивнул.
Он сказал:
- Впустите его и отведите в мою берлогу. Я буду там через минуту. – Идя по подъездной дорожке, он сказал:
- И убедитесь, что он не вооружен.
Охранник поднес рацию ко рту и сказал:
- Откройте ворота.
- Наконец-то, - пробормотал Брэдли.
Брэдли сидел поверх полотенца на двухместном диване, откинувшись на подлокотник. Высокие книжные полки покрывали стены вокруг него. Каждая полка была от края до края заполнена учебниками, романами и энциклопедиями. Слева от него стояло глубокое кресло, а справа – еще один диван. Кофейный столик перед ним выглядел так, словно был сделан из древнего дерева—мистический, зачарованный.
За кофейным столиком был камин. Камин был зажжен, освещая комнату оранжевым светом. Остальная дорогая мебель была для него не более чем размытым пятном.
Брэдли обратил свое внимание на двери за креслом. Двери были приоткрыты, так что он мог заглянуть в гостиную.
Пруитт, казалось, разговаривал со своей женой—миниатюрной женщиной со светлыми волосами и столь же беспричинными вкусами. Беспокойство было написано на ее мягком, чистом лице. Она заметила ужасные раны Брэдли. В мире, где собака ест собаку, она была уверена в одном: там, где есть кровь, обязательно будет ПЛОХАЯ кровь.
Пруитт отмахнулся от ее беспокойства. Он поцеловал ее в лоб, произнес несколько слов утешения, затем вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Он сел в кресле, скрестив ноги, с дьявольской ухмылкой на лице. Он излучал уверенность, как и большинство великих бизнесменов, но Брэдли видел страх и сомнение в его глазах.
Пруитт хмыкнул, чтобы прочистить горло, затем сказал:
- Я извиняюсь за полотенце. Это не признак неуважения. Это просто… ну, это новый диван—импортный диван. Мы купили его...
- Мне плевать на твой диван, - перебил Брэдли. - Я не нуждаюсь и в твоем уважении.
- Хорошо, хорошо, гм… Хотите что-нибудь поесть или, может быть, выпить? Я могу достать вам какое-нибудь лекарство. Нет, забудьте. Мой личный врач может быть здесь через тридцать, может быть, сорок пять минут. Он может подлатать вас, если хотите. Это... Это то, чего ты хочешь?