— Но даже «Фишхук»…
— С этой ночи, — медленно произнес Блэйн, — «Фишхук» — это вчерашний день. «Фишхук» нам больше не нужен. Мы можем летать, куда нам вздумается. Без машин, только силой разума. А это и есть цель всех паракинетических исследований. Машина всегда была только костылем, на который опирался прихрамывающий разум. Теперь этот костыль можно отбросить.
Сквозь толпу протиснулась женщина с изможденным лицом.
— Давайте кончать болтовню, — сказала она. — Ты говоришь, что нашел планету?
— Нашел.
— И можешь взять нас туда?
— Мне незачем брать вас. Вы сами можете полететь.
— Ты один из нас, сынок. У тебя честные глаза. Ты же не станешь нам лгать?
— Я не стану вам лгать, — улыбнулся Блэйн.
— Тогда рассказывай, что надо делать.
— А что можно взять с собой? — выкрикнул кто-то.
— Немного, — покачал головой Блэйн, — Мать может взять на руки ребенка. Можно надеть на плечи рюкзак. Перебросить через спину узел. Захватите с собой вилы, топоры и еще какие-нибудь инструменты.
Из толпы вышел мужчина и произнес:
— Если уж лететь туда, то надо спешить. И нужно решать, что мы берем с собой. Нам понадобятся продукты, семена растений, одежда, инструменты…
— Вы в любой момент сможете вернуться, — сказал Блэйн, — В этом нет ничего сложного.
— Ладно, — остановила его женщина с измученным лицом, — Хватит терять время. Ближе к делу. Рассказывай, сынок.
— Погодите, еще момент. Есть среди вас дальние телепаты?
— Есть. Я, например, а вон Мертль, и Джим в том ряду, и…
— Вы должны все передавать. Всем, кому сможете. А те пусть передают другим и так далее. Пусть как можно больше людей узнают туда дорогу.
— Хорошо, — кивнула женщина, — можешь объяснять.
Шурша ногами по площади, люди плотным кольцом встали вокруг Блэйна и Аниты.
— Готовы? — спросил Блэйн, — Тогда смотрите.
И он почувствовал, как они смотрят, деликатно заглядывая в его разум и словно сливаясь с ним в одно целое.
И он тоже сливается с ними. Здесь, в этом кругу, десятки разумов объединились в один — один большой разум, полный теплоты, человечности и доброты. В нем был аромат весенней сирени, и запах речного тумана, нависшего ночью над землей, и осенние краски багряных холмов. В нем было потрескивание поленьев в очаге, рядом с которым дремлет старый пес, и пение ветра в карнизах. В нем было чувство дома и друзей, хорошего утра и добрых вечеров, соседа из дома напротив и перезвон колоколов маленькой церквушки.
Блэйн с сожалением отвернулся от этих ощущений, среди которых он мог жить бесконечно долго, и произнес:
— А теперь запомните координаты планеты, куда вы отправитесь.
Он передал им координаты, на всякий случай показав их им несколько раз.
— А делается это вот так.
И он извлек это омерзительное неземное знание и некоторое время держал перед ними, чтобы дать им привыкнуть, затем шаг за шагом объяснил им принцип и логику, хотя в этом практически не было нужды: раз увидев суть знания, они автоматически усвоили и принцип, и логику.
Чтобы быть уверенным до конца, он еще раз все им повторил.