— Допустим, мы сейчас позвоним ему, — проговорила Джой, — потом немного вздремнем, и наступит утро. А что дальше?
— Будь я проклят, если знаю, — сознался я, — Что-нибудь сообразим. Мы просто обязаны что-нибудь придумать. Ведь необходимо наконец поставить людей в известность о том, что происходит. И мы должны обмозговать, в какой это сделать форме, так, чтобы они поняли и поверили нам.
Мы выехали на шоссе, и впереди блеснули огни заправочной станции.
Я подъехал к ней и затормозил перед колонкой.
Появился заправщик.
— Наполните бак, — сказал я ему, — У вас есть здесь телефон?
Он ткнул большим пальцем назад, в сторону здания станции.
— Там, в углу, рядом с сигаретным автоматом.
Я вошел в помещение станции, набрал номер и по просьбе телефонистки опустил в прорезь монету. Раздались длинные гудки.
— Мне ответил чей-то голос — резкий, официальный голос, который не принадлежал Стирлингу.
— Кто вы? — спросил я. — Мне нужен Карлтон Стирлинг.
Голос оставил мой вопрос без ответа.
— А вы кто? — в свою очередь, спросил он.
Я возмутился. Меня всегда бесят подобные штучки, но сейчас я подавил свое возмущение и назвал себя.
— Откуда вы звоните?
— Послушайте…
— Мистер Грейвс, — перебил меня голос, — с вами говорит представитель полиции. Нам нужно с вами побеседовать.
— Полиции?! Что там стряслось?
— Карлтон Стирлинг мертв. Около часа назад сторож обнаружил его труп.
Глава 23
Я затормозил перед зданием биологического факультета и вылез из машины.
— Ты уж лучше останься здесь, — сказал я Псу, — Сторож тебя не очень-то жалует, да и я предпочел бы не объяснять полицейским, откуда вдруг взялась говорящая собака.
Пес порывисто вздохнул, продув в усах пробор.
— Пожалуй, моя персона их несколько ошеломила бы, — проговорил он, — хотя биолог, ныне покойный, воспринял меня очень спокойно. Намного спокойнее, смею заметить, чем вы сами.
— У него было передо мной большое преимущество, — объяснил я. — Он рассматривал все с истинно научной точки зрения.
А секундой позже я с недоумением спросил себя, как мог я сейчас позволить себе хотя бы намек на шутку, — ведь Стирлинг был моим другом, и вполне возможно, что именно на мне лежала вина за его смерть, хотя в тот момент мне не были известны обстоятельства его кончины.
Я вспомнил, как в то утро, развалясь в кресле, он спал в комнате радиопрослушивания, а жить-то ему оставалось меньше суток; вспомнил, как он легко проснулся, не рассерженный, не удивленный, и завел разговор в своем обычном, сумасшедшем стиле, к которому давно привыкли те, кто его хорошо знал.
— Подожди нас, — сказал я Псу. — Мы не очень задержимся.
Мы с Джой поднялись по ступенькам, и я собрался было забарабанить в парадную, но дверь оказалась незапертой. Мы одолели лестницу — дверь в лабораторию Стирлинга была открыта настежь.
Двое мужчин, поджидая нас, сидели на лабораторном столе. Они о чем-то разговаривали, но при звуке наших шагов в коридоре разом замолчали — мы слышали, как они прервали свою беседу, — и уже молча ждали нашего появления.