Не от вида еды, а от одной только мысли о ней. Кстати, при свечах даже толком и не разглядишь, что лежит у тебя на тарелке.
— Джой, почему я побоялся выйти на стоянку? — спросил я.
Вот что не давало мне покоя. Вот что меня грызло.
— Потому что ты трус, — ответила она.
Легче мне не стало.
Я вяло ковырнул еду. Вкус у нее был точь-в-точь как у пищи, которую невозможно оценить взглядом.
Убогий дребезжащий оркестрик заиграл новую мелодию — как раз под стать такому вот заведению. Я окинул взглядом зал и вспомнил о шорохе за дверцей стенного шкафа — да ведь такого и быть не может. В подобной обстановке это могло сойти только за фрагмент какого-то кошмарного сна.
Но я знал, что все произошло наяву. За пределами этой созданной человеком пресыщающей, усыпляющей теплицы существовало нечто такое, с чем еще никто никогда не сталкивался. То, чего я едва коснулся, а может, и увидел, но лишь мельком, да и то самый краешек.
— Что ты собираешься делать? — спросила Джой, словно прочтя мои мысли.
— Не знаю, — ответил я.
— Ты репортер, — сказала она, — и для тебя это золотая жила. Но будь осторожен, Паркер.
— Можешь не сомневаться.
— Как ты думаешь, что это такое?
Я пожал плечами.
— Ты в это не веришь, — сказал я. — Впрочем, я и сам сейчас не представляю, как в это можно поверить.
— Я верю твоим словам. Но насколько правильно ты все это истолковал?
— Я не могу истолковать это по-иному.
— В первый вечер ты был пьян. Пьян в стельку, как ты сам сознался. Капкан…
— Но ведь из ковра бы вырезан кусок. Я видел это, когда уже совершенно протрезвел. И в конторе…
— Не все сразу, — перебила она. — Давай разберемся по порядку. Не надо разбрасываться. А то покатишься…
— Вот оно! — вскричал я.
— Не кричи, — попросила она. — Ты привлекаешь к нам внимание.
— Кегельные шары, — пояснил я. — Как это я забыл о них! Были же еще кегельные шары, которые сами собой катились по дороге.
— Паркер!
— В Тимбер-Лейне. Мне сообщил об этом по телефону Джо Ньюмен.
Она сидела напротив, по ту сторону стола, и по ее лицу я увидел, что она не на шутку перепугалась. Она стойко выдержала все остальное, но кегельные шары оказались той самой последней соломинкой. Она уже не сомневалась, что я сошел с ума.
— Прости, — как можно мягче произнес я.
— Но Паркер! Где это видано, чтобы по дороге катились кегельные шары!
— Один за другим. Торжественной вереницей.
— И их видел Джо Ньюмен?