— Ряженые? День всех святых? А, ну тогда все понял. (Рука, стучащая в закрытые ставни, повешенная на дерево калитка, перевернутая вверх ногами табличка с заклинанием.)
— Им это полезно. Сами напрашиваются.
— Пусть так, — сказал Блэйн, — но ведь это опасно.
— Не очень. Они слишком боятся.
— Но этим положению не поможешь.
— Мистер, положению ничем не поможешь.
— А «Фишхук»? — спросила стоящая перед Блэйном девушка.
Блэйн внимательно посмотрел на нее и вдруг понял, как она красива: голубые глаза, золотистые волосы и фигура, которая в древние времена сделала бы ее победительницей всех конкурсов красоты, — идол, благополучно позабытый человечеством, увлекшимся парапсихологией.
— Не знаю, — сказал Блэйн. — Прости, но я не знаю.
— Что-то случилось? Тебе грозит опасность?
— Пока нет.
— Тебе нужна помощь?
— Ни к чему, — как можно беззаботнее произнес Блэйн.
— Мы можем полететь с тобой, куда скажешь.
— Я не умею летать.
— И не надо. Мы сами. (Он в воздухе, поддерживаемый за руки двумя левитаторами.)
Блэйн передернул плечами:
— Нет уж, благодарю, лучше не надо.
Кто-то открыл дверцу машины, кто-то вышвырнул Райли на землю.
Рыдая, водитель пополз на четвереньках.
— Оставьте его! — закричал Блэйн.
Девушка обернулась. Мысли ее прозвучали резко и властно:
— Отойдите! Не трогайте его! Чтоб никто пальцем его не тронул!
— Но, Анита…
— Даже пальцем! — повторила она.
— Это же подонок. Стреляет серебряной картечью.
— Нет!
Они отошли.
— Нам пора, — сказала Анита Блэйну. — Думаешь, все будет нормально?
— С этим?