— Да. Еще есть поручение. Здесь, в гостинице, живет девушка по имени Ева Армор. Что-нибудь знаешь о ней?
Геркаймер покачал головой:
— Нет. Правда, у меня есть кузина…
— Кузина?
— Честно. Кузина. Ее сделали в той же лаборатории, что и меня. Поэтому она считается моей кузиной.
— Но, извини пожалуйста, тогда у тебя колоссальное количество кузин!
— Так оно и есть, сэр. Несколько тысяч. И мы все дружим. Это что-то вроде семейных отношений, — произнес он торжественно.
— И что ты думаешь, твоя кузина может что-то знать?
Геркаймер кивнул:
— Она работает в этой гостинице. Я постараюсь у нее что-нибудь выудить.
Тут его взгляд упал на стопку смятых листков на столе.
— А, значит, они все-таки добрались до вас?
— Кто «они»?
— Ну, эти, из Лиги Борьбы за права андроидов. Они не пропускают ни одного мало-мальски известного человека. И всем подсовывают свою петицию.
— Да, они меня просили подписать…
— Неужели вы подписали, сэр?
— Нет, — отрезал Саттон.
Он внимательно разглядывал Геркаймера.
— Ты ведь андроид, — сказал он прямо, — и, по идее, должен быть с ними заодно.
— Сэр, — с неожиданным энтузиазмом ответил Геркаймер. — Говорят-то они правильные вещи, но делают все не так. Они призывают людей проявить к нам милосердие, пожалеть нас. А нам не нужны ни милосердие, ни жалость.
— А что вам нужно?
— Нам нужно, чтобы с нами обращались, как с равными. Но чтобы равенство было таким, каким мы его понимаем, и чтобы это было ни по указу ни по какому, и чтобы люди не думали, что они нас облагодетельствовали!
— Понятно, — сказал Саттон, тронутый его искренностью. — Я, видимо, так все и понял, только не мог выразить словами…
— Дело обстоит вот как, сэр, — заторопился Геркаймер. — Люди создали нас. Спасибо им за это. Но они выращивают нас, как фермер выращивает скотину. Они создали нас для определенных целей, так и пользуются нами. Они могут быть даже очень добры к нам, по в этой доброте почти всегда есть что-то от жалости. А нам не положено иметь своего мнения. Мы не имеем права ни на что. Мы, — он сделал паузу, чтобы набрать воздуха, но блеск в его глазах внезапно померк, черты лица снова стали печально-безучастными. — Простите, сэр. Зря я вам надоедаю.
— В этом деле я твой товарищ, Геркаймер, — просто и спокойно сказал Саттон. — Помни об этом. Я твой друг, и доказал это тем, что не подписал эту дурацкую петицию.
Геркаймер смотрел в пол, а Саттон — на него. Он дерзок и хитер, думал Саттон. И мы сами их такими сделали. Это печать рабства, которую они получают вместе со штампом на лбу.
— Ты можешь быть совершенно уверен в том, что уж чего-чего, а жалости я к тебе не испытываю, — сказал он Геркаймеру.
— Благодарю вас, сэр, — радостно встрепенулся Геркаймер. — За себя и за остальных, спасибо вам.
Саттон повернулся и пошел к двери.
— А вас можно поздравить, сэр, — сказал ему в спину Геркаймер. — Вчера вечером вы были на высоте.