Лет, будто, попал в другой мир: в верхней части лобового стекла сияла огромная жёлто-красная звезда; неподалеку от неё едва просматривалась яркая белая звёздочка, нейтронный остаток после взрыва сверхновой, некогда бывшего второго солнца; впереди простиралась какая-то сиреневая поверхность, с тянущимися за горизонт унылыми сиреневыми холмами по обе стороны от того котлована, по которому шёл левет; ни единого зелёного проблеска, лишь призрачный сиреневый пейзаж, заставляющий лицо искажаться невольной гримасой тревоги. Лет оглянулся: за леветом тянулся мощный шлейф сиреневой пыли. Он невольно потянул штурвал на себя — шлейф стал ниже, но шире. Мотнув головой от досады, Лет вернул взгляд в лобовое стекло.
Идти, действительно, пришлось долго, прежде, чем в пейзаже стали заметны изменения — сиреневый цвет начал разбавляться розовым. Да и шлейф пыли за леветом стал заметно меньше, будто она стала тяжелее и уже не с такой охотой стремилась оторваться от своего насиженного места.
Котлован, по которому скользил левет начал быстро расширяться, глубина уменьшаться и Лет поднял левет выше и… Сиреневые холмы исчезли и летательный аппарат оказался над бескрайней розовой пустыней, с уходящими за горизонт барханами, по вершинам которых скользил лёгкий ветерок, поднимая над ними розовые песчаные облачка.
Впереди виднелись два хорвестора, стоящие перед розовой стеной песка с воткнутыми в неё своими хоботами.
Лет не стал опускаться вниз и подходить к добывающим машинам, а поднял левет ещё выше и повёл его вглубь розовой пустыни.
Он будто попал в другое измерение: розовые пески будоражили мозг, будто насыщая его неведомой энергией, отчего настроение Лета круто ползло вверх, по телу, будто, шли волны бодрости, казалось, что сейчас он готов совершить что-то такое, необычное, невозможное, ему хотелось мчаться и мчаться, мчаться в бесконечность.
Лет оглянулся: за леветом простирались лишь розовые пески, лишённые всякого ориентира. Его сердце невольно дрогнуло — не заблудиться бы. Он ткнул пальцем в клавишу связи — вспыхнувшая над штурвалом голограмма была сплошь испещрена блёстками помех, из штурвала донёсся шум, густо разбавленный, колющим уши, потрескиванием. Ткнув пальцем в клавишу прерывания связи, Лет круто повернул штурвал: описав дугу, левет развернулся и помчался в обратном направлении.
Я, вроде бы никуда не сворачивал, шёл по прямой. Размышлял он, всматриваясь в горизонт, но из-за него шёл и шёл лишь розовый цвет, без каких-то намёков на другие цвета.
Огромное красно-желтое солнце висело прямо перед лицом, придавая пескам более насыщенный цвет, переходящий из розового в красный, ещё больше возбуждая.
Хаара! Лицо Лета исказилось неприятной гримасой. Можно же подняться выше.
Он потянул штурвал к себе и левет взмыл вверх — из-за горизонта тут же поползли, почему-то серые, а не сиреневые холмы, но были они далеко справа. Скорее всего игра цвета была из-за того, что теперь была видна не освещённая сторона холмов, а теневая.
Всё же сбился. Всплыла у Лета досадная мысль. Наверное от переизбытка эмоций. Его губы вытянулись в усмешке.
Он повернул штурвал и дождавшись, когда серая гряда окажется прямо по курсу, вжал акселератор — левет рванулся вперёд.
Не доходя до серой гряды, Лет, вдруг, резко повернул штурвал и левет помчался, обходя обогатительную фабрику стороной. Лету не хотелось опять оказаться среди мрачных холмов, навевающих уныние.
Вскоре показалась и сама фабрика. Издалека, при ясном дне, она выглядела внушительно и у Лета появилось даже некоторое восхищение этой невзрачной, но впечатляющей конструкцией. Непонятно было лишь одно: почему цвет фабрики был таким, скорее всего, очень тёмно-тёмно коричневым.
Выскочив из-за фабрики, Лет увидел лейтер. Его пальцы пробежались по клавишам панели связи — из вспыхнувшей над штурвалом голограммы, на него смотрело лицо Атона.
— Как успехи? — Лет вопросительно взмахнул подбородком.
Атона молча покрутил головой. Прервав связь, Лет направил левет в строну крейсера и ткнул пальцем в клавишу деактивации оружия — тихий шелест известил, что турель заняла своё место в нише левета.
Песчаная буря уже утихла полностью и по полю космодрома совершенно не мело. На удивление, неприятной серой пыли на космодроме, почти, не было и его тёмное покрытие хорошо просматривалось, будто он был убран неведомым дворником и левет оставлял за собой лишь лёгкое, едва видимое, облако из серых пылинок.
Створки большого люка крейсера были открыты и Лет войдя в ангар, опустил левет на пол и погасив генератор, выпрыгнул из летательного аппарата. В ангаре никого не было. Горелый запах от кабеля совершенно не ощущался, тёмная полоса на полу едва-едва просматривалась. Удовлетворённый, Лет лёгкой пружинистой походкой направился на второй уровень. Чувствовал он себя, великолепно.
В зале управления находилась вахта Макра. При появлении капитана все трое вахтенных разом вскочили и повернулись в его сторону. Макр ещё дополнительно сделал шаг в сторону от своего кресла. Лет скользнул взглядом по экрану вивв и увидев две, скользящие по нему, зелёные точки, повернул голову в сторону Макра.
— Витор? — Он взмахнул подбородком в сторону экрана.
— Да, господин капитан. — Макр утвердительно кивнул головой. — Идёт на посадку. Через пятнадцать минут будет здесь.
— Осторожничает. — Губы Лета вытянулись в усмешке.
Макр молча дёрнул плечами.
— Хорошо! Твоя вахта на лейтер. Пытайтесь с Атона каким-то способом разогнать реактор. Думайте! Я на орбиту. Осмотрюсь. Может что-то полезное найду. Заберите левет. У Шпина теперь своя техника, но возможно и им будет нужен. Загрузите его продуктами под завязку. Да, и попробуйте от его генератора запитать холодильные шкафы лейтера. Приступайте!
— Да, господин капитан. — Кивнув головой, Макр повернулся и шагнул к выходу.
Штурман и системщик его вахты последовали за ним.
Лет уселся в привычное кресло и ткнул пальцем в клавишу корабельных оповещений.
— Первой вахте заступить на дежурство. — Произнёс он и отключив громкую связь, сунул руку в ящик для принадлежностей и достав баночку с тоником, открыл её и откинувшись в кресле, уставился в экран вивв, по которому неторопливо скользили две жирные зелёные точки, медленно потягивая прохладный напиток.