Кроме созерцания звёзд на куполе зала управления, нашлось для него и более достойное занятие…
В ангаре дредноута ещё осталось огромное количество всевозможных механизмов. У Лета даже было желание опуститься на один из материков Вирты и просто вывалить их на него из ангара дредноута, чтобы колонисты, когда-либо в будущем попытались разобраться в них, но после долгих раздумий, решил всё же оставить их на борту дредноута, чтобы самому попытаться разобраться в их работе, а уже при следующем посещении колонии, научить работать с ними и колонистов. Изучение техники чужой Вселенной он решил начать с огромных эллипсоидов, ассоциирующихся с летательными аппаратами. Они чем-то напоминали леветы, только были огромны, вытянуты с креном в одну сторону и заметно обрубленную противоположную сторону и имели, явные, носовую часть и корму. Высотой эллипсоид был раза в полтора выше его роста, порядка сорока шагов длины и около семи шагов шириной, тёмно-серого цвета, в отличие от белых корпусов сфер. Они были ниже многих механизмов, стоящих вокруг них, их было всего лишь двенадцать и Лет обратил на них внимание лишь после того, когда большая часть механизмов рядом с ними была переправлена на Вирту. Все попытки на орбите Вирты найти дверь или люк у этих эллипсоидов не увенчались успехом и теперь вспомнив о них, Лет решил заняться их изучением не торопясь, со всей серьёзностью. Для изучения он выбрал крайний эллипсоид, так как вокруг него было много свободного пространства.
Никакого серого круга эллипсоид не имел — Лет установил это абсолютно точно, обследовав его корпус самым тщательнейшим образом. Ничего не дала и попытка просканировать его своим полем: энергополя внутри эллипсоида были, Лет это прекрасно чувствовал, но были они слабы и большей частью в его носовой, узкой части. Полный недоумения, Лет остановился перед носом эллипсоида и положив руку на корпус, принялся механически выбивать пальцами дробь какой-то незамысловатой мелодии, углубившись в размышления.
Странный аппарат. Никаких мощных энергополей. С чем его можно ассоциировать? Даже и придумать трудно. Он покрутил головой. А может это и не механизм вовсе, а простая болванка, заготовка для механизмов, которую можно превратить во что угодно? Но уж очень она специфична, не каждый из имеющихся в ангаре механизм из неё вылепишь. Что же тогда?
Вдруг Лет почувствовал как ему в голову ткнулось какое-то стороннее энергополе. Энергополе было слабым. Похожими были усеяны механизмы, с которыми Лету приходилось сталкиваться, они встречались в стенах космических кораблей, на которых ему пришлось бороздить пространство и которые неизменно старались задеть его, когда он оказывался в непосредственной близости от них, но сейчас механизмов, кроме эллипсоида, рядом не было, а стены ангара были очень далеко. Лет поднял взгляд, в верхней части корпуса эллипсоида чернела какая-то жирная точка, которой прежде не было. Это он помнил уверенно.
Лет негромко хмыкнул и сделал шаг назад, его рука сползла с корпуса эллипсоида — жирная точка тут же исчезла, исчезло и стороннее энергополе. Состроив гримасу озабоченности, Лет вновь шагнул к эллипсоиду и положил руку на его корпус и в тот же миг в верхней части корпуса эллипсоида материализовалась жирная чёрная точка и чужое энергополе ткнулось ему в голову. Определённо — это было какое-то следящее устройство или же система идентификации.
— И что дальше? — С усмешкой на губах заговорил Лет. — Узнаёшь или нет? Скажи что-либо. Хотя бы какое-то приветствие. На каком языке говорила твоя цивилизация?
Лет вдруг осознал, что ни разу не слышал ни единого звука, издаваемого механизмами чужой Вселенной, ни единого звука похожего на человеческий голос, даже сфер летал молча и лишь негромкий свист рассекаемого им воздуха возвещал о его движении. Складывалось впечатление, что разум чужой Вселенной не имел ни голоса ни слуха и вёл мысленные диалоги, а не разговаривал словами.
Может и мне мысленно попросить, чтобы дверь открылась? Всплыла у Лета догадка. Как это должно быть: открой, пожалуйста. А может: хорош пялиться, открывай. А если: просто — я свой.
Какое заклинание подействовало, Лет не знал, увидел лишь, как ближняя к нему боковая стенка эллипсоида дёрнулась и как бы приподнялась. Скользя рукой по корпусу эллипсоида, он поспешил к давшей о себе знать боковой стенке.
Это была огромная дверь, которая открылась в сторону кормы механизма, так же, как открывались и двери сфер. По прежнему, не отрывая руки от корпуса, Лет заглянул внутрь — его брови поднялись, ниша внутри эллипсоида имела шарообразную форму, но внутри её было не слишком уж просторно, по сравнению в внешними размерами эллипсоида и находилось лишь одно кресло, в самой нижней точки ниши. Кресло было большое, высокое, несомненно удобное, стоящее на какой-то шарнирной опоре перед которым из нижней части ниши торчала мощная фигурная стойка. Внутри ниша имела идеальный чёрный цвет, к ней вели несколько невысоких ступенек. Больше ничего внутри ниши не было. Толщина стенки эллипсоида была не менее двух метров. Лет бросил взгляд на торец двери: её толщина была не более полуметра. У Лета тут же сложилась ассоциация некоторой странности механизмов чужой цивилизации: явный прогресс их технологичности, венчался какой-то непонятной несуразностью открываемых, примитивным способом дверей, хотя шов от закрытой двери, всегда был идеален и абсолютно невидим.
Несомненно, это какой-то движущийся механизм. Возможно, что и разносторонний, способный перемещаться, как в разных средах, так и по поверхности планет. Принялся размышлять Лет. Для чего та странная стойка? Подобной не было ни в одном механизме, внутри которого мне пришлось побывать. Для управления или контроля? Что гадать. Его губы вытянулись в усмешке. Можно же попытаться и узнать.
Лет оглянулся и покрутил головой, в ангаре никого не было. По времени Вирты было уже за полночь и колонисты, скорее всего спали. Он в дредноуте спал очень мало и сейчас, после вахты в зале управления решил развеяться, побродив по дредноуту на сфер и оказавшись в ангаре, вдруг, вспомнил о странных эллипсоидах.
Вновь повернувшись к нише, Лет осторожно поставил ногу на нижнюю внутреннюю ступеньку корпуса эллипсоида и нажал на неё, затем попрыгал — ничего не произошло. Тогда он стал на ступеньку обеими ногами и ещё раз попрыгал и вновь никакой реакции со стороны эллипсоида не последовало. Лет стал на следующую ступеньку, затем на следующую и оглянувшись и убедившись, что за спиной нет ничего тревожного, наконец, вошёл внутрь сферы. Осмотревшись и ничего нового не увидев, он шагнул к креслу и внимательно осмотрел его. В принципе, ничего необычного в нём не было, такое же как и в сфер, лишь больше. Да и серый круг мысленного анализатора был на нужном месте.
Он тут же вспомнил о некой странности дредноута: будто в нём некогда находились два разных носителя разума: высокорослые и низкорослые и выходило, что это кресло, скорее всего предназначалось для высокорослого носителя разума.
Лет провёл рукой по подлокотнику и затем под ним… Его губы вытянулись в широкой улыбке — механизм управления дверью был на месте.
Однако, как же они забираются в кресло? Всплыла у него недоумённая мысль. Стойка, определённо, мешает.
Хмыкнув, Лет склонился к стойке. Несомненно, это был рычаг управления. Вся верхняя часть стойки, имеющая некое подобие полусферической площадки, была утыкана разноразмерными и разноцветными клавишами с нанесёнными на них пиктограммами. Он попытался ассоциировать пиктограммы: некоторые из них, определённо, напоминали пиктограммы, которые он видел на клавишах штурвала крейсера гиттов, капитаном которого он некогда был и на штурвале весспера, капитаном которого был отец. Сердце носителя Лета невольно вздрогнуло.
Неужели боевой корабль? Молнией мелькнула у него мысль. Но какова его мощь? Сопоставима с дифферентом? Размеры не очень. Орудия скорее всего где-то в нишах. А его дальность? Болван! Отправил он в свой адрес нелестный отзыв. Ведь можно же попытаться испытать его.
Лет взялся за подлокотник кресла и повернул его. На время поворота кресла, стойка ушла вперёд, совершенно не мешая ему. Он сел и привычно поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее, но или кресло среагировало на его носитель практически мгновенно, или тот, для кого оно предназначалось, имел точно такой же носитель — оно было идеально.
Лет резко повернулся вместе с креслом и вздрогнул от неожиданности — меж его ног, немыслимым образом, располагалась стойка.
Хмыкнув в очередной раз, Лет взялся за верхнюю часть стойки и попробовал пошатать её, она послушно откликнулась. Осмелев, Лет сделал большую амплитуду отклонения стойки и вновь никакого противодействия с её стороны не было. Но так же ничего не происходило и внутри сферы.
Дверь! Мелькнула у Лета догадка.
Его рука уже отработанным движением скользнула под подлокотник и палец нажал на клавишу: дверной проём исчез и Лет увидел себя висящим над полом ангара. Стало чуть прохладнее.
Я, что, действительно, снаружи? Тут же всплыла у Лета мысль недоумения.
Он вытянул руку в сторону, будто намереваясь убедиться в отсутствии защитного корпуса эллипсоида и рука тут же ткнулась в преграду.
До корпуса же было далеко. Всплыла у него следующая недоумённая мысль.
Он принялся ощупывать преграду и вскоре понял, что вокруг кресла система управления эллипсоида создала некую прозрачную оболочку, внутрь которой закачивался немного охлаждённый воздух. Стойка оказалась внутри оболочки.
Ну и ну! Лет покрутил головой. Двойная защита пилота. Такого я ещё не встречал. Хотя… Он дёрнул плечами. Зал управления космического корабля ведь тоже является защитой. Но всё же, здесь она более конкретизирована. Согласился он с идеей создателей эллипсоида.
Он откинулся в кресле и прижав голову к спинке, послал мысленную команду в никуда об отрыве эллипсоида от пола ангара, но стоящие неподалёку механизмы остались на месте, показывая, что никакого перемещения эллипсоида не произошло. Лету пришлось хмыкнуть в очередной раз.