— С чего ты взяла? — Лет поднял плечи.
— С тобой не было связи. Потом наступила темнота. Мы в страхе. Где мы? Как мы сюда попали? — Прошелестели её губы.
— Надеюсь, там, куда и направлялись — на орбите Вирты. — Лет постарался улыбнуться. — Путешествие не доставило не удобств?
— Н-нет! — Ол’Итта мотнула головой.
— Вот и отлично. Отец рассказывал, что здесь есть прекрасный материк, почти весь покрытый лесом и с невысокими горами. У них там был лагерь. Сейчас найдём его.
— Материк с лесом… — В глазах Ол’Итты вспыхнул страх.
— Не стоит так пугаться. — Лет широко улыбнулся. — Посадочную площадку постараемся найти в предгорье. А лес, надеюсь, будет более приветлив, да и мы уже более опытны. Предоставь мне возможность поговорить с пилотом, любимая.
Лицо Ол’Итты исчезло из врезки и через мгновение в ней уже было лицо одного из пилотов «Спирай».
— Мы над Виртой. — Заговорил Лет. — Как тут оказались, потом. Насколько я знаю, на планете три материка. Ищем самый заросший лесом. Он должен быть самым большим и почти круглым. На нём есть небольшие горы. Где-то в предгорье должно быть плато. Туда и садимся. Не оглядывайся на меня. Как найдёшь посадочную площадку, сразу же и вниз. Выполняй!
— Да, господин капитан. — Пилот кивнул головой и врезка с его изображением исчезла.
Окинув экран пространственного терма продолжительным взглядом, Лет двинул акселератор вперёд и взялся за флиппы…
Материк искать долго не пришлось, он, практически, был под дифферентом, будто эллы знали, куда конкретно, нужно было переместить корабли, хотя, возможно, эту информацию они взяли из информационного поля Лета. Но с посадочной площадкой вышла небольшая проблема: одну большую, на которой смогли бы разместиться два корабля, найти не удалось и пришлось сажать их на разные плато, разделённые достаточно глубоким каньоном. Плато примерно были равны, практически не имели уклона и возвышались над лесом так, что самые высокие деревья были ниже их, склоны плато были отвесны и лишь в стороны противоположные от каньона, у самых гор, с каждого плато просматривался узкий пологий спуск, будто специально кем-то обустроенный, что вызвало у Лета некоторую тревогу, но поколебавшись, он всё же повёл корабли на посадку, решив, что спуск не так уж широк и его можно обезопасить, направив в его сторону одну из пушек корабля, а если угрозы будут масштабные, они займутся поиском более безопасного плато.
Несколько большее плато занял «Спирай», дифферент разместился на соседнем.
6
Прошли сорок суток пребывания колонии на Вирте, отведённые строгими правилами космоплавания для карантина и колонисты начали покидать «Спирай» для обследования прилегающей к плато территории.
На карантине категорично настояла Ол’Итта. Лет не противился, тем более, что сам он не намеревался его исполнять и уже на вторые сутки после посадки, покинул дифферент и занялся обследованием близлежащей территории, находя её вполне привлекательной и пригодной для основания колонии.
За время карантина колонисты свыклись со своей новой обителью; страхи, оставшиеся от Зелёной планеты забылись и велись настойчивые разговоры об обустройстве на материке, так как жизнь на «Спирай» навевала некоторое уныние и не особенно способствовала развитию колонии, но Ол’Итта стояла на своём и на время карантина ни один колонист не покинул корабль. Исключение было сделано лишь единожды, чтобы взять пробы, воздуха, почвы и воды, которую взяли во время дождя. Никаких, угрожающих жизни толлонов, ингредиентов в пробах обнаружено не было и наконец, первые колонисты, облачившись в защитные костюмы, сошли по основному трапу «Спирай» на плато, но уже на следующие сутки для прогулок по плато от защитных костюмов колонисты отказались, но для обследования дальних территорий защитные костюмы использовались неизменно.
Прошло ещё некоторое время. Колонисты всё смелее и дальше уходили от «Спирай» в поиске подходящей территории для своего обоснования. Дикие животные этого района материка особо не досаждали и у колонистов появилась устойчивая надежда на будущее, несмотря на то, что планета имела силу тяжести, почти вдвое превышающую привычную им и атмосфера была более богата кислородом. Удалось открыть и тайну тропинок, ведущих на плато — их протоптали дикие рогатые туры, которые один раз в несколько дней поднимались на плоскогорья и устраивали здесь свои поединки, не обращая никакого внимания на появившихся непрошенных гостей. Была в этом какая-то мистика, так как проигравший тур неизменно оказывался на дне глубокого каньона. Колонисты первое время с удивлением смотрели на разыгрывающиеся на плато трагедии, но затем нашли для себя некоторую выгоду. Проигравший тур или сам должен был прыгнуть в каньон, или если он был не в состоянии передвигаться, его рогами скапывал туда победитель. Решив, что это большое расточительство, колонисты подстреливали проигравшего тура, ещё до того, как намеревался упасть в каньон, а победителя отгоняли. Попрыгав некоторое время от негодования, победитель всё же уходил с гордо поднятой головой, оставляя проигравшего соперника непрошенным зрителям.
Произошло и ещё одно событие, которое вселило некоторый оптимизм в жизнь колонистов — у Ол’Итты родился сын — первый ребёнок в колонии на новой планете.
Лет, в это время находился в экспедиции по обследованию нескольких холмов, которые колонисты наметили для своего поселения. Вернувшись и узнав об этом событии, пройдя санацию, Лет заспешил в свою каюту. Едва открылась её дверь, с кресла тут поднялась Ол’Итта и шагнув к Лету протянула ему маленький свёрток, который держала в руках.
— Лет, это твой сын. Наш сын. — Негромким голосом заговорила она. — Посмотри какой красивый. Возьми же его. — Ол’Итта поднесла свёрток груди Лета.
— Я не знаю, как его взять. — Лет мотнул головой и отступил назад. — Я никогда не видел новорождённых. Я не могу. Я боюсь. — Прошептал он последние фразы.
— Как же так. — Лицо Ол’Итты приняло обиженное выражение. — Это же твой сын.
— Не могу. — Лет мотнул головой.
— Протяни руки. — Властно прозвучал голос Ол’Итты.
Лет, повинуясь неведомо какой силе, вытянул руки. Ол’Итта осторожно положила на них ребёнка, однако не убирая из под него своих рук, но уже через мгновение взяла малыша и прижала его к себе.
— Теперь ты настоящий отец своего сына. — Тихим голосом заговорила она, качая, засопевшего малыша. — У толлонов есть древний обычай — настоящий отец ребёнка тот мужчина, который первым возьмёт его на руки. Ты первым из мужчин колонии коснулся его и теперь он твой сын. У тебя есть имя для сына? Приоритетное право, дать имя мальчику, имеет его отец.
— Н-нет. — Лет в очередной раз мотнул головой. — Я не знаю обычаев толлонов и потому поручаю тебе дать имя сыну.
— Спасибо, любимый. — Ол’Итта широко улыбнулась. — Я надеялась, что ты это доверишь мне и не ошиблась. — Она наклонила голову и легонько коснулась губами щёчки малыша. — Лет — это неправильное имя для мужчины. У нас есть имя Иолет, а Лет это уменьшительное имя, так мамы ласково зовут своих маленьких сыновей и ты с таким именем вызвал бы у толлонов удивление. Я хочу назвать нашего сына Иолет. В этом имени есть и твоё — Лет и моё — Ол. Но у нас должно быть и второе имя. Я думаю, думаю, но никак не могу придумать его. Оно может быть связано с каким-то событием, или именем предков, либо обозначением какого предмета.
— Валл. — Лет дёрнул плечами. — Я не знаю, что означает у толлонов это слово, но так звали моего отца — Валл’Иолет.