— Она действительно самая высокая из всех полярных мачт, — сказал Визе, как будто подслушал мои мысли, — сто десять метров — не шуточки.
— Вы заметили, мы прошли почти точно по курсу Норденшельда, когда он плыл в 1875 году? — спросил Отто Юльевич. — Тогда он был первым, а сейчас этот путь уже освоен.
Но путь был все-таки еще не очень освоен, так как глубину пролива мы не знали. И никто до нас не знал.
Поэтому ледокол шел медленно.
По сторонам были мелкие скалистые островки, окутанные пеной. Иногда на них росли хлипкие кустики. Незаметное волнение стихло, и вода стала ровной.
Остров Диксон не был уже маленькой точкой, а занимал почти весь горизонт.
С ледокола постоянно бросали ручной лот, измеряли глубину и записывали, чтобы потом нанести на все карты мира.
Зато после нас путь будет освоен окончательно.
КАК ХОРОШО.
Как хорошо прыгнуть на твердую землю!
В голове все еще было кружение волн, и даже на твердой земле иногда слегка покачивало.
Правда, земля была не совсем твердая. Там, где мы высадились, она была болотистая.
Кругом — холмы, мох и лишайники.
Радиостанция находилась в километрах шести. Ее построили еще в 1915 году, во время экспедиции адмирала Вилькицкого.
А совсем рядом стояли домишки зверобоев. В этих домишках зверобои жили только летом. Охотились на белух.
Отто Юльевич поплыл на шлюпке к метеостанции, а мы пошли к зверобоям.
Вокруг домишек валялись грязно-желтые кости. Некоторые кости были с меня ростом. Нас встретил старик.
— Откудова такие? — спросил он.
— Из Архангельска, с «Сибирякова», — ответили мы.
— Значит, зверя бить не будете?
— Нет, мы с научными целями, — сказал я.
— С научными — это хорошо. Я было подумал, тоже за зверем пришли, наши доходы отнимать..
У зверобоев в бараке лежал больной человек. И доктор Лимчер отправился его лечить.
ВОТ УЖ Я НЕ ДУМАЛ
Вот уж я не думал, что здесь, в стылом краю, можно разводить коров и кур.
А на метеостанции в Диксоне была своя корова.
Кругом росла низкая, но густая трава. Корова ею и питалась.
Зимовщики разводили собак.
По свистку собаки выскакивали из своих бу-док* рослые и лохматые, лязгали цепями и хрипло лаяли.
Зимовщиков сейчас на Диксоне было вдвое больше обычного. Те, что жили в прошлые годы, и те, что приехали их сменить.