– Так переключись. Всегда так, когда зациклился – не выходит.
– Я пытаюсь! Иначе зачем бы я затеяла всю эту уборку.
– Магическая уборка тебе тут не поможет. Слезь с заевшего сюжета. Напиши свою порнушку. Плохой парень, хороший парень, белый конь, черный конь, героиня – девственница-красавица.
Такое очевидное решение мне даже в голову не приходило. Засела в голове муть? Выплесни ее на бумагу, чтобы она рассеялась.
Я от волнения села.
– Думаешь? А что, может сработать… Маленький рассказ, страниц на сто, не больше. Побольше секса, поменьше разговоров, намек на любовный треугольник… Мой мозг уже начинал лихорадочно просчитывать варианты.
– Никаких метаний, никаких неожиданных поворотов?
– Точно. Оставь все эти оттенки серого для другого раза.
– Классический сценарий? Барышня и хулиган, хороший скучный парень за бортом, поиски себя, становление личности, современная героиня, никаких соплей, уверенность и самодостаточность, уезжают в закат на лихих конях?
– Супер. Добавь еще страшную детскую тайну, и мы продадим этот сюжет Диснею.
– Не продадим. Там будет секс.
– Ой, можно подумать, эти вот современные мультфильмы не завуалированная порнография для девочек предпубертатного возраста и их неудовлетворенных родителей!
– Я люблю современные мультики!
– А я тебе о чем!
– И вовсе там нет ничего такого!
– Очень даже да! Вспомни ту таитянскую принцессу и ее широченного полубога-ястреба – я тебе хоть сейчас загуглю миллион подобных роликов. Пишешь "азиатская малолетка и огромный черный…"
– Хавьер!
– Поспорим?
– Нет.
– Разумное решение. Я режиссер, мне лучше знать.
– Ты извращенец.
– Не без этого. Но согласись, есть что-то развратное в этом его крюке…
Я сдалась и рассмеялась. Невозможно было спорить с Хавьером, когда он был таким. Гораздо больше хотелось его целовать, что я и сделала с превеликим удовольствием.
– Полинезийская, – пробормотала я той же ночью, внезапно на границе сна кое-что вспомнив.
– Что? – Хавьер отложил телефон и повернулся ко мне.
– Моана. Не таитянская принцесса, полинезийская, с островов Бора-Бора, я книжку читала.
Хавьер фыркнул от смеха и погладил меня по голове:
– Оставила-таки последнее слово за собой.
– Ага, – я удовлетворенно кивнула, но уже во сне.
Мы больше не возвращались к этому разговору, но идея пустила корни и несколько последующих дней, разбирая завалы вещей, я ловила себя на мысли, что у в голове начинает выстраиваться стройный скелет истории. И когда однажды в третьем часу ночи я резко, без перехода, проснулась от снедающего меня вдохновения, я знала, какой будет первая строка.