Вне Объектива: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Странная вещь, ведь независимо от того, как мало я ем, у тела все еще есть энергия для пробежки. Оно жаждет этого. Каждое утро я встаю и пересекаю улицы квартала. У меня строгий маршрут, и я все время придерживаюсь его, будто от этого зависит моя жизнь.

Не учитывая утренних суббот.

Каждую субботу я таскаю Наоми в Центральный Парк, и мы утопаем в красивом пейзаже, словно делаем это на еженедельной совместной пробежке. Отмечу то, что мне обычно приходиться ее убеждать, но она быстро сдается.

Через час или два я встречаюсь с ней, и мы пойдем к метро по 60-той улице. Затем выскочим на зеленые просторы как овечки, порастягиваемся и начнем пробежку.

Единственная проблема в том, что я не знаю, чем занять себя до этого.

У меня два часа на то, чтобы бесстрастно оценить пустую квартиру.

Не люблю такие пробелы во времени. Я всегда придерживаюсь графика, заполненного до краев мероприятиями, и тщательно планирую каждый час дня. Эти непредсказуемые тихие моменты, когда мысли дрейфуют по темноте, которую я так пытаюсь оставить позади. Фраза «незанятый ум - это мастерская дьявола» всплывает в голове, когда я гляжу на время - пятнадцать минут шестого.

Я знаю, что проснулась так рано из-за него. Из-за Джуда. Вчера вечером я едва ли могла заснуть. Каждый момент дня прокручивался у меня перед глазами, заставляя чувства трепетать, а разум содрогаться.

После «инцидента» с платьем, он практически игнорировал меня. Миссис Харт больше руководила последней частью фотосъемок, которые закончились намного раньше, чем я ожидала. Ей так понравились первые фотографии, что на остальные ушло несколько минут. К тому времени, когда я снимала макияж и переодевалась, съемочная площадка превратилась в пустыню. Ассистенты Джуда кружили вокруг, снимая свет и убирая диффузоры; самого Джуда я нигде не видела.

Его работа была сделана.

Со вздохом я перевернулась на бок, чтобы рассмотреть утренние светлые тени, протягивающиеся вдоль комнаты. Я бы попыталась забыть его полностью, но съемки возобновятся в понедельник после того, как миссис Харт со своей командой закончат работать над образцами осенней коллекции, которые они так хотят показать. Будет ли он в понедельник?

Правда мне стало грустно от осознания того, что его больше нет.

Но чего я ожидала? Он работает с моделями весь день, каждый день. Ясно, как небо, что любое внимание было строго односторонним. Я провожу руками по волосам, снимая постыдную правду. Достаточно.

Перед тем, как мой разум запротестовал, я вскакиваю и втискиваюсь в черные капри-леггенсы с голубым пуловером, после завязываю кроссовки. Мне нужно выбраться наружу. Я проверяю почту и вижу пробудившуюся миссис Дженкинс. Она всегда жаждет поболтать, особенно когда я соглашаюсь съесть немного кофейного пирога с ней.

Красная линия пуста, когда мы садимся на остановку Гринвич-Виллидж. Мы с Наоми присаживаемся рядом друг с другом на парочку оранжевых пластиковых стульев. Она всегда позволяет мне сидеть у окна, чтобы я могла наблюдать за темным туннелем.

— Я тебе уже говорила, что ненавижу тебя?

Нарушая свою пассивность, я улыбаюсь ей и притворяюсь, что разглядываю искореженную металлическую крышу метро в раздумьях.

— Хм,.. однажды, когда я стащила твою задницу с кровати. Затем снова, когда мне буквально пришлось завязать тебе кроссовки, и в третий раз, когда с крошечной слезой на щеке ты осознала, что сегодня нам нужно пробежать лишнюю милю, чтобы компенсировать прошлую неделю.

У Наоми немалая тяга все драматизировать. Я даже подумываю, что ей приходится играть нормальную на работе в офисе, где она сдерживает все свое сумасшествие, и выплескивает все во время наших встреч.

Нахальный список заставляет ее рот растянуться в улыбке, после чего она обнимает меня за плечи, пододвигая к себе ближе для объятий.

— Я думаю, этого должно быть достаточно, — насмехается она, жалея себя.

— Я просто должна позволить тебе растолстеть, — дразню я, убирая голову с ее плеч.

— Не получится. Моя мама — англичанка, а отец — наполовину швейцарец и нигериец, и поэтому из-за отсутствия американских генов, у меня будет убийственно прекрасное тело до конца моих дней.

Я грустно покачиваю головой, ведь она права. Наоми до тошноты великолепна. Слегка загорелая кожа и теплые, карие глаза именно то, по чему страдает каждая девушка.

— Попридержи это для швейцарца, чтобы нарожать таких же милых детишек, как и ты, — снова раздразниваю я ее, щипая за щечку.

Она бросает на меня игривый взгляд, и я вздыхаю, счастливая, что являюсь некой ее частичкой. Наоми дает мне чувство легкости, будто ничего плохо не произошло или даже не случится. Я впитываю ее счастье, как губка, надеясь, что его мне хватит надолго после того, как мы разойдемся.

Мы сидим молча в течение нескольких минут, пока она проверяет телефон и проводит пальцем по его блестящему хвостику. По мере того, как мы приближаемся к Центральному парку, вагоны метро неуклонно заполняются, и я осознаю, что мечтаю, глядя в окошко. Воспоминания о пироге с корицей миссис Дженкинс спозаранку заставляют меня улыбаться, но тут же они переходят к утренней почте. В самом верху стопки счетов и ненужной рекламы я увидела белый конверт, на котором красовался извилистый каллиграфический почерк матери.

Наверное, я потеряла счет времени. Обычно я ожидаю ее «ежеквартальные проверки» за несколько дней до этого, но письмо застало меня утром врасплох. Ее письма вообще бы не приходили, если бы только, когда я ушла два года назад, не оставила ей адреса. Она бы не перестала разыскивать меня, даже бы позвонила в полицию и написала письмо в отдел о пропавших без вести, поэтому я решила, что проще всего будет съехать. Однако, каждый раз, когда ее письма с монограммой приходят, я сожалею о содеянном.

Разборки с копами были бы хорошим разнообразием в моей жизни, честно говоря.

С дрожащими руками я раскрыла конверт и заглянула в него, чтобы вновь увидеть стандартную канцелярскую бумагу, которая прикрывает чек, выписанный на мое имя. Я даже не взглянула на сумму. Я вернулась в квартиру, достала потрепанную коробочку из шкафа и положила письмо с чеком в стопку к остальным.