Вне Объектива: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Каблуки Чарли проваливаются в землю, отчего Чарли садится на ноги и отпускает розы. Они скатываются с ее ладони и рассыпаются у подножия надгробия отца. Красный - единственный цвет на унылом сером фоне.

— Я должна простить его и мать, иначе сгнию так же, как и они. В течение четырех лет я не лечила раны... — Чарли поднимает глаза к дереву. Золотые листья шелестят на ветру, что, надеюсь, успокаивает ее вместо ненужных дерьмовых соболезнований. Она выглядит совершенно измученной, но Чарли не плачет и не бушует.

Я стою в нескольких шагах от нее, пристально изучая. Вокруг кружатся мелкие частички пыли, видимые только в лучах света, пробивающихся сквозь крону дерева. Вся эта сцена делает Чарли действительно похожей на падшего ангела, не предназначенного для этого мира.

— Не могла бы ты рассказать мне о нем побольше? — спрашиваю я, делая шаг вперед и садясь рядом с ней. Интуиция подсказывает мне, что Чарли держала отца в мыслях последние четыре года. На ее месте я был бы переполнен невыразимыми воспоминаниями.

Ее глаза не встречаются с моими, но Чарли обхватывает руками колени, с тоской глядя на могилу.

— Со мной он дурачился. Для остального мира он был строгим деловым человеком, но рядом со мной у него было отличное чувство юмора. Его смех - первое, что я вспоминаю. Настоящий и чувственный. Ничего не утаивал. Если собирался посмеяться, то хотел, чтобы весь мир смеялся вместе с ним.

Я улыбаюсь, думая о ее заразительном смехе.

— У тебя тоже бывает такое, когда смеёшься.

Чарли сужает взгляд и аккуратно падает на землю.

— Я многое от него переняла. Говорят, что дети получают внешность от одного родителя, а характер - от другого, но у меня не так. Я точная копия отца во всех отношениях.

Мы сидим на кладбище весь день. Должно быть, есть и другие посетители, но мы их не видим и не слышим, а просто сидим в уединенной тени дуба, пока Чарли рассказывает об отце. Ее слова похожи на журчание воды, медленное и ровное. У нее так много воспоминаний, о которых надо поделиться. Ее глаза загораются каждый раз, когда Чарли вспоминает то счастливое время.

— В Загородном клубе каждый год устраивали танцы между отцом и дочерью. Мать настояла на посещении, поэтому каждый год мы с отцом наряжались в отвратительные одинаковые наряды, фотографировались дома… и забивали на танцы. Мы ходили в кино или просто сидели в машине с гамбургерами и молочными коктейлями. Нам, наверное, обоим не нравилось на них ходить. — Чарли теребит стебель розы, крутит его между пальцами, а затем снова кладет перед могилой.

— Мать-то узнала? — спрашиваю я с кривой улыбкой, жалея, что мне не посчастливилось встретиться с отцом Чарли - пожать ему руку и поблагодарить за то, что он был любовью всей жизни дочери, когда она нуждалась в нем больше всего.

— На пятом году, который мы пропустили, одна из ее подруг наконец упомянула, что не видела нас «присутствующими». Мать была в ярости и неделями не переставала носиться по дому. Мы пытались отнестись к этому серьезно, так как не хотели расстраивать ее еще больше, но мы просто не могли перестать смеяться над абсурдностью данной ситуации. Знаешь, когда тело превращается в тугой клубок смеха, и когда смотришь на сообщника, хочется смеяться ещё сильнее? Так было в течение нескольких недель. Боже, мы так разозлили ее.

Чарли

День сменяется ночью, и мы, наконец, поднимаемся с сухой кладбищенской травы. Как ни странно, сумерки ещё опускаются на землю, пока мы стоим неподвижно в этот момент глубокого облегчения.

Дойдя до главных ворот, такси мы не вызываем.

— Мы можем просто прогуляться? — спрашиваю я, поднимая взгляд с новообретенным удовлетворением во взгляде.

— Можем, только нам идти около шести с половиной километров. Ничего?

— То, что надо, — вздыхаю я и сплетаю пальцы с пальцами Джуда.

Мы не произносим ни единого слова во время прогулки домой. После стольких часов разговора мысли наконец-то стали спокойными и тихими. Холодный ветер треплет волосы, а насыщенные осенние запахи наполняют воздух, когда мы проходим мимо кофейни, в которую Джуд пригласил меня на первое свидание. Его рука сжимает мою в молчаливом признании, и я наклоняюсь к нему всем телом, пока мы продолжаем идти, обнимая друг друга.

Чем дальше мы уходим от кладбища, тем оживленнее становятся городские кварталы - в окнах мерцают яркие огни, группы подростков толпятся перед крыльцами, голоса перекрикивают друг друга, чтобы их услышали. Каждый шаг в сторону от могилы отца дает еще немного покоя, как будто я - змея, сбрасывающая кожу, давившая на меня с момента его смерти. Я никогда не соглашусь с решением отца, но я не могу вечно бороться с прошлым. Мой темп ускоряется, когда легкие наполняются глубокими, полными надежды вдохами. Сейчас я не могу вернуться назад, и это понимание подталкивает меня вперед, прочь от самых мрачных дней.

ГЛАВА 23

Четыре месяца спустя

Чарли

У меня не было ни одного плохого дня с тех пор, как мы были на кладбище. Жизнь, конечно, не будет состоять из кексов и солнечного света, но серый туман, окутывающий мою жизнь мутной дымкой, наконец-то рассеялся. Впервые за четыре года я не чувствую, что дышу засоренными легкими.

Раскрыть правду было одной из самых трудных для меня вещей. Но когда я начала, слова выскользнули, словно лёгкий порыв, будто каждый слог уносил с собой мое разбитое сердце.

С тех пор мы с Джудом неразлучны. Связь, которую мы создали в тот день на кладбище, не может быть разорвана, и я буду вечно благодарна ему за то, что он подтолкнул меня к следующему шагу. Я не сомневаюсь, что, в конце концов, нашла бы путь к свету, но когда я рядом с Джудом, жизнь светится ярче. Джуд привел меня туда гораздо быстрее, чем если бы я попыталась найти дорогу самостоятельно.

Мы идем на встречу с Беннеттом и Наоми на поздний завтрак, что обычно делаем по утрам в воскресенье. В воздухе все еще немного прохладно, хотя весна уже начинает вторгаться в город. Я никогда не была «весенней» девушкой, но в этом году, в кои-то веки, жизнь, кажется, идет параллельно смене времен года. Рука Джуда крепко сжимает мою, и я перевожу взгляд на него. Он одет в поношенные джинсы и футболку с длинными рукавами, закатанную до предплечий. Эта небольшая, сексуальная щетина присутствует всегда, усиливая его и без того великолепную внешность. Мягкие голубые глаза ловят мой пристальный взгляд, и я широко улыбаюсь, гордясь тем, что меня застали за разглядыванием мужчины, которого я могу назвать своим.

— Чем могу помочь, мисс Уитлок? — спрашивает он двусмысленно.

— О, я просто наблюдаю, — невинно отвечаю я. С понимающей улыбкой я поворачиваюсь обратно к улице, излучая уверенность и непринужденность. Я бы хотела, чтобы мы могли улизнуть куда-нибудь до завтрака. Обычно Джуд будит меня достаточно рано, чтобы мы могли заняться любовью перед началом дня, но мы оба проспали, оставив меня желанной и жадной.

Он скептически щурит один глаз: