Зажимая ее запястья над головой одной рукой, другой я поднимаю край футболки, медленно раскрывая красивую грудь в розовом бра без брителек. Дьявольская ухмылка растягивается на моем лице, когда понимаю, что могу расстегнуть его спереди.
— Хочу увидеть тебя, — хрипло требую я. Мы ощутили тела друг друга, но мне нужно увидеть ее; нужно узнать, насколько она красива везде. Чарли вся трепещет подо мной. Когда я поднимаю на нее взгляд, она закусывает губу в непорочной позе. Голубые глаза только подталкивают меня, умоляют расстегнуть бюстгальтер и почувствовать чувствительные соски между пальцами.
— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Чарли? — спрашиваю я, пока пальцем нежно провожу по застежке, заставляя полыхать кожу ангела.
Она застенчиво кивает и кусает губу еще сильнее. Ловким щелчком я расстегиваю бра, но оставляю чашечки на месте грудей. Мне хочется подразнить ее. Зная, что сегодня мы не сможем пройти полностью весь путь, я хочу сделать момент более ярким. С каждым вздохом ее грудь поднимается, и чашечки сдвигаются, но не сильно, раскрывая самый краешек нежно-розовых сосков. Член напрягся еще больше от раскрывшегося передо мной прекрасного вида. Чувство, будто сам себя мучаю своим же контролем.
— Хочешь, чтобы я убрал его полностью? — спрашиваю я, сжимая ее руки еще сильнее.
— Пожалуйста, — тихо молит Чарли. Мне нравится заставлять ее умолять; надо бы воспользоваться этим завтра. Перемещая вес, я отпускаю ее запястье, чтобы отодвинуться и получше разглядеть ее грудь.
— Не двигай руками. Оставь над головой, иначе я перестану тебя трогать. — Сомневаюсь, что и впрямь выполню данное условие, но мне хочется подержать Чарли в таком положении: с приподнятой грудью, провоцируя на плотские желания.
Чарли кивает, теряясь в моих порочных командах. Я знал, что ей нравится это так же, как и мне. Я медленно убираю бюстгальтер, раскрывая самые красивые груди, которые когда-либо видел. Они упруги и немного больше, чем ожидал, для ее небольшого стана; зато будут сидеть в руке идеально. Твердые, вставшие соски дразнят меня, из-за чего не сдерживаюсь и касаюсь этой мягкой красоты. Чарли выгибается под моим прикосновением, когда провожу ладонью по розовым бутонам, гладя и дразня их.
— Хочется вкусить эти сладкие соски, — грубо утверждаю я.
Чарли издает глубокий стон, отчего мне стало интересно, сколько лет она уже не слышала вслух того, что хочет сделать с ней мужчина.
Я беру в ладони ее груди, посасывая и облизывая упругие бутоны, чем вызываю стоны Чарли. Она, наверное, хочет опустить руки и потрогать меня, но не шевелится как послушная девочка. Я вознаграждаю ее дразнящим покусыванием и затем сладким облизыванием. Чарли очень громко выкрикивает, выражая грубую смесь удовольствия и боли.
— Тебе нравится, ангел? Когда кусаю тебя и заставляю стонать?
Чарли кивает, мелодично постанывая подо мной и готовясь к следующему шагу. Я чувствую, как она извивается, прижимается ко мне своим сладким местечком, но сегодня она не получит высвобождения. Мы должны попробовать. Я хочу, чтобы завтра мы оба пылко и горячо желали друг друга.
— Ты так восприимчива, сладкая девочка. Твоя грудь божественна. Так и умоляет прикоснуться к себе и боготворить.
Я сажусь и трогаю их сильнее, что заставляет Чарли выгнуться и показать мне грудь еще больше.
— Видишь, как они помещаются у меня в руках? Они были созданы для меня. Они мои. Скажи это.
Я никогда не остановлюсь ласкать ее груди. Чарли вот-вот потеряется, и мне придется остановиться, но прежде она ответит мне. Я опять наклоняюсь и ласкаю ее соски, нежно зажимая между зубами так, что каждый квадрат воздуха наполняется ее стонами.
— Скажи это, — хрипло требую я.
— Они твои. Боже, Джуд. Да.
Я резко отодвигаюсь, слезая с кровати.
— Что? Что ты делаешь? — спрашивает она тихим, нуждающимся тоном.
— Прошла тридцать одна минута. Я обещал, что не задержу тебя дольше. — Я делаю несколько глубоких вдохов, зная, что мне придется принять холодный душ, как только вернусь к себе. Но даже это может не помочь. Не думаю, что какое-либо количество холодных душей могло бы оттолкнуть воспоминание того, как лежит Чарли, полностью мне покорная. Если бы я запустил руку ей под штаны, то почувствовал бы такую сладкую влагу с осознанием, что не могу пока себе ее позволить. Я провожу рукой по волосам и наклоняюсь вперед, чтобы усадить Чарли. Когда опускаюсь перед ней на колени, мне с трудом приходится смотреть выше ее шеи.
Я целую ее лоб, щеки, шею, ключицу, а затем отстраняюсь и изучаю ее глаза. Они такие милые и грустные - грустные, потому что я ухожу. Но если мы продолжим, то никогда не остановимся, а нам обоим нужно поспать, иначе Чарли убьет меня утром.
— Завтра после съемки, Чарли, обещаю закончить начатое. — Я нежно целую ее и прислоняюсь лбом к ее.
— Я тебя ненавижу.
— Но тело говорит обратное.
— Это предательство. Нельзя полагаться на доверие, когда ты рядом, — щурит игриво глаза Чарли.
Я наклоняюсь вперед и шепчу ей на ухо, желая, чтобы Чарли была так же готова к завтрашнему дню, как и я.
— Обещаю, что в тот момент, когда мы останемся одни, я погружу палец в твою сладкую влагу и найду ту единственную часть, которая так дразнит тебя. Которая заставляет тебя рушиться от моих прикосновений. Я буду дразнить тебя, пока ты не расколешься на осколки передо мной, а потом сделаю это снова и снова.
Чарли стонет, и по ней пробегает дрожь предвкушения. Не чувствуя стеснения, она протягивает руки и обхватывает мое лицо ладонями, притягивая меня к себе для еще одного душераздирающего поцелуя.