Я инстинктивно подняла взгляд вверх, туда, где в небе бушевала дикая магия.
Я была наследницей рода эс-Ретнея. Но Риан Цира говорил обо мне другое: называл меня наследницей волшебницы. Волшебницы, которая потребовала у Лиаскай создать это Царство, которая принесла магию с неба и в конце, после множества других Повелителей, поработила Риана Циру. Я видела ее на золотой табличке Виккарда, а позже – в воспоминаниях Риана. Наверное, она обладала невообразимой властью. И совершенно не обладала состраданием. И я носила на шее ее любимый камень.
Схватившись за него, я ощутила не равномерное дыхание, которое он испускал обычно. Я ощутила пустоту, вакуум. Место, которое отчаянно молило о возможности быть услышанным.
– Йеро, – выдохнула я, когда поняла, что должна попытаться сделать. Нет, что у меня должно получиться. – Кто теперь может спасти Немию от дэмов?
Он безнадежно покачал головой:
– Забудь. Ты можешь убить пару штук, с этим кинжалом, может быть, чуть больше. Но их слишком много, границы повсюду, и все они падут. Ты не можешь оказаться повсюду одновременно.
– Тогда кто может? – настойчиво спросила я.
– Только само Царство дэмов. – Это сказал Аларик, старавшийся говорить настолько громко, насколько позволяло его состояние. – Ему нужны границы, ему нужен Повелитель.
Я вскочила и сорвала с цепочки круглый камушек, еще не зная, что именно я должна сделать. Но Алсьяна-Дэра уже научила меня: я могу найти путь здесь, только следуя своей интуиции. И именно это я сделала и сейчас.
Если моим наследством была магия, возможно, я обладала и всеми необходимыми знаниями. Быть может, они были глубоко скрыты под воспоминаниями и фактами; в том же источнике, откуда я узнала имя Повелителя дэмов, хотя никто его мне не говорил.
Проснись, подумала я, вложив в этот приказ отзвук бирюзово-изумрудной магии, дуновение магии, которая была мне доступна. Проснись, хватит дремать. Ты нужна мне сейчас.
Пустота затрещала. Одновременно с этим потерявшая путь магия Повелителя в таком отчаянии пронеслась по небу, что на мгновение вспыхнул ослепительный жар и остальным пришлось прикрыть глаза.
Они реагировали друг на друга, эти дикие, древние виды магии, и их сила была настолько беспредельна, что они становились видны всем.
– Магия разрывает все границы, – простонал Йеро. – Не только границы с Немией. Все границы.
– Я знаю, – пробормотала я. Не знаю откуда, но где-то глубоко внутри, так глубоко, что сознание туда не проникало, я знала, что нужно делать. Риан был прав. Волшебница заронила зерно этого знания глубоко в мое сердце, и оно спало там до сегодняшнего дня. Я была абсолютно уверена в этом. Это был мой единственный шанс. – Я знаю.
Во взгляде Йеро что-то изменилось.
– Лэйра, скажи мне, что ты задумала.
– Магии нужна родина. Я должна изловить ее.
Он с серьезным видом кивнул.
– Тогда сделай это. А когда поймаешь ее, Лэйра, передай ее мне.
Я не сразу поняла.
– Ты хочешь… – Я запнулась, поняв, о чем он. Йеро был готов принести себя в жертву и стать новым Повелителем дэмов! – Нет, нет, я не смогу! Ты не знаешь, о чем говоришь. Я говорила с Рианом – это ужасно. Он страшно страдал, буквально целую вечность. Он был рабом, и это разрушило его. Он…
Йеро положил свою большую, теплую руку мне на затылок и крепко сжал пальцы. Меня охватило чувство глубокой симпатии, которое казалась мне одновременно необычным и совершенно естественным, будто оно всегда было во мне.
– Меня мало что может разрушить. Разве что страх, что те, кого я люблю, живут в мире, который достался дэмам. И знание, что я мог их спасти.
У меня разрывалось сердце. Потому что он был прав.
– Лэйра, с каждой секундой сквозь границы Немии прорывается все больше дэмов. Сейчас их уже сотни, а может быть, и тысячи. К моменту, когда мы вернемся назад, может, уже и не будет никакой Немии.
Внутри меня все словно застыло. Я сама с удивлением осознала, что кивнула, вздохнула и сосредоточилась.
Дикая магия тут же отреагировала на меня. Ее шепот окружил меня, но она тут же вырвалась, когда я представила, как связываю ее своей магией. Она ускользнула, вырывалась на свободу и разрушала любые границы, которые я создавала, словно они были сделаны из мокрой бумаги.
Я пыталась снова и снова, и от напряжения сердце билось все громче и медленнее, словно большой барабан.
– Я не справляюсь, – выдохнула я. Было так трудно.