Белый морок. Голубой берег: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Они, говорят, Кондрата порешили…

— И Прохора Кныша, говорят, на расправу потянули.

— А нас зачем на майдан созывают?

Гудит, надрывается церковный колокол, шугают, носятся коршунами над селом всевозможные догадки, а на майдане — ни души. Всяк норовит не прийти туда первым: научены ведь!

— Да что они, оглохли все? — сплевывает в сердцах Одарчук и спускается с колокольни.

Еще издали приметил у школьного крыльца похожего на жердь Ксендза. Всегда нелюдимый и незаметный, он сейчас горячо доказывал что-то нахмуренному Артему, размахивая перед его лицом пучком бумаг.

— …Это — совершенная бессмыслица. Расстрелять ты всегда успеешь, а если переправить их в лес да допросить… Скажи на милость, что мы потеряем, если расстреляем их позже? Такие залетные пташки могли бы многое поведать!

«И этот с козами на торг! Только таких еще поводырей нам не хватало!» — возмутился Ефрем и ускорил шаг. С первой встречи он невзлюбил Сосновского и при всяком удобном случае подчеркнуто выражал ему свою неприязнь. Вот и сейчас бесцеремонно оборвал Ксендза, оттиснул плечом от Артема:

— Слушай, комиссар, может, направить хлопцев по дворам? Сколько же можно трезвонить?

Артем даже не взглянул на него, стоял подавленный и мрачный.

— Кого послать? У хлопцев и так работы по горло.

Одарчук огляделся: послать и впрямь некого. Заграва остался сторожить в коридоре пленных карателей и местных фашистских прихвостней. Варивон возле умирающего Забары. Несколько человек запрягали реквизированных на общественном дворе лошадей и укладывали на возы трофеи. Остальные копали под высокими вязами у дороги последнее пристанище для замученных.

— Так, может, я сам…

— Еще чего! — как бы стряхнул с себя задумчивость Артем. — Силой никого тащить не станем. Кто захочет, придет без лишних напоминаний. Ты лучше вот что: иди порасспроси у тех бандюг, кто они и откуда сюда попали. Товарищ Сосновский утверждает, что нами захвачен штаб карательного батальона специального назначения.

— Рогатый бы с ними говорил! К стенке таких — и весь сказ!.. — сплюнул Одарчук и сверкнул гневным взглядом на невозмутимого Сосновского.

— И все же поговори, поговори…

Ефрем пошел выполнять приказание. В тесном коридорчике, в котором все в таком же положении — с руками на затылке, лицом к стене — стояли каратели, его встретил напряженный как тетива Заграва:

— Ну как? Скоро уже там?

— Скажут. Пришли мне для разговора их главаря, — и рванул на себя дверь ближайшей классной комнаты.

— Тут один местный все время требует, чтобы ему свидание с командиром дали…

— Требует? — Одарчук даже присвистнул. — Он еще смеет требовать?! А ну, покажи этого паршивца.

— Это очень важно. Понимаете, очень важно, — раздался глухой, но спокойный голос из угла.

И было в этом голосе столько уверенности и достоинства, что Одарчук даже оторопел. Удивленно повел на Василя глазом и произнес уже с любопытством:

— Чего же он хочет?

— А бес его знает. Мне не говорит.

— Уверяю вас, у меня очень важное дело. Прошу немедленно отвести меня к вашему командиру.

Каратели, до сих пор безмолвно подпиравшие лбами стену, заволновались, бросая полные ненависти взгляды на неказистого, невзрачного с виду местного старосту, который настойчиво просил аудиенции у партизанского командира. Заграва прилип спиной к входной двери, еще крепче сжал автомат и сказал сквозь зубы:

— Эй вы, шкуры продажные! Еще одно движение — и я продырявлю всем спины!

Подействовало. Предатели сразу же притихли, втянули головы в плечи. Только староста будто и не слышал предупреждения:

— Если вы настоящие партизаны… По советским законам даже преступник имеет право на последнее слово.