Белый морок. Голубой берег: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— К сожалению, вскоре ему пришлось покинуть наше жилище. Где-то перед Октябрьскими праздниками в Киев был передислоцирован оперативный штаб остминистериума, и вместе с этим штабом к берегам Днепра прибыл из Берлина личный советник Розенберга Георг Рехер. Неизвестно как, но он разыскал меня, расспросил о житье-бытье и отрекомендовался… родным отцом. Ну, и начал проявлять всяческие заботы. Регулярно снабжать продовольственными карточками, документами, а одновременно установил за нашим домом наблюдение, начал «фильтровать» моих знакомых. Вот тогда-то Петрович и перебрался от нас на какую-то другую квартиру. Правда, перед этим мне удалось раздобыть для него литерный аусвайс, продкарточку…

Не отрывая от Олеся взгляда, Артем утвердительно покачивал головой.

Все, что он сейчас слышал, было известно ему почти год назад от самого Петровича. Да что там известно — он сам не раз пользовался аусвайсами и продовольственными карточками, добытыми для Петровича каким-то его особенно засекреченным и верным помощником. И, глядя на этого худого, близорукого молодого человека, Артем никак не мог поверить, что перед ним — один из ближайших сподвижников первого секретаря подпольного горкома партии.

— После того мы редко виделись, однако связей не порывали. Именно по настойчивому совету Петровича я пошел работать в редакцию преподлейшей газетенки «Украинское слово», куда меня порекомендовал отец. Будучи заместителем редактора по немецким публикациям, я имел доступ практически ко всем официальным источникам информации гитлеровского рейха, а начиная с зимы, когда перебрался на квартиру к отцу, получил доступ и к секретным материалам остминистериума Розенберга. Все, что казалось мне важным, я немедленно переправлял Петровичу секретной «почтой».

Артем порывисто вскочил на ноги, на радостях изо всех сил потер ладони: наконец у него рассеялись последние сомнения! Кто-кто, а он очень хорошо знал, о чем говорил Олесь! Ведь именно ему, Артему, начиная с глубокой прошлогодней осени приходилось регулярно разбирать «почту», которую Петрович приносил с Соломенского базара, изучать и анализировать секретные немецкие документы, на основе которых составлялись и печатались в оборудованной им подпольной типографии на Татарке листовки, воззвания, оповещения населения об очередных провокациях нацистов. Еще тогда он догадывался, что такая «почта» может поступать только от слишком осведомленного агента в самых высоких фашистских верхах, однако никогда и предположить не мог, что придется с ним когда-нибудь повстречаться.

— Неужели вы и есть тот загадочный Искатель, о котором мне столько добрых слов говорил Кузьма Петрович?

Застенчиво улыбнувшись, Олесь произнес тихим голосом:

— Иногда он в шутку меня так называл…

— Товарищи! — Артем решительно подошел к юноше, положил ему на плечи руки. — Хочу заверить, товарищи: этому человеку мы можем доверять безоговорочно…

Только для Ляшенко и Ксендза это не было открытием: они уже убедились, что Олесю действительно можно во всем верить.

— Должен еще добавить, — продолжал Артем, — товарищ Химчук имеет особые заслуги в подпольной работе. В частности, за добытые им достоверные материалы об организационной структуре, руководящем составе и специфике деятельности таких разведывательных и контрразведывательных немецких институций, как «Абверштеле-Киев» и «Виртшафт-III», ЦК нашей партии и военное командование в свое время объявило благодарность всему киевскому подполью… С целью конспирации я ведь был связан не с Петровичем, и когда его постигла внезапная смерть… Правда, знал я еще одну тропинку, которая вела через моего соседа, безногого Миколу Ковтуна, в подпольный центр, но пока отлеживался с простреленными легкими в немецком госпитале, и эта тропинка терном поросла. После выздоровления узнал, что выслеженный провокатором Микола сгорел в собственном домике на Соломенке, чтобы не попасть в когти гестапо. Вот так я и оказался, как листик, оторвавшийся от ветки…

С удивлением и восторгом смотрели командиры на этого скромного героя подполья: вот кто мог бы дать исчерпывающий ответ, наверно, на все вопросы, мучившие их с первых же дней пребывания в лесах! Однако никто из них и словом не поинтересовался, какая участь постигла секретаря подпольного горкома партии, кто конкретный виновник весенней трагедии подполья, что за удивительный человек его отец, есть ли надежда приобщить его к борьбе с оккупантами… Все эти вопросы они сознательно оставили на потом, ведь сейчас перед ними стояла стократ более важная и актуальная проблема: как уберечь отряд?

— Так вы говорите, что оккупанты имеют намерение раз и навсегда покончить с партизанским движением в крае? И насколько это серьезно?

— Это очень даже серьезно. Сейчас на оккупированных восточных территориях наступает качественно новый период. И это не просто громкие слова. Мне точно известно, что не так давно на сборище полицайфюреров и генерал-комиссаров юга России Гиммлер изложил в своей ставке под Житомиром основные принципы генеральной нацистской политики на Востоке на ближайшие двадцать пять — тридцать лет. Иначе говоря, он обнародовал одобренный Гитлером так называемый генеральный план «Ост». Это — неслыханно людоедский план! По расовой теории нацистов, как известно, славянство в будущем вообще должно исчезнуть с лица земли. Но в самую первую очередь эти выродки решили взяться за Украину, чтобы устроить на ее территории эксперимент фашистской перестройки мира. В соответствии с генеральным планом «Ост», через три десятилетия на месте современной нашей республики должно возникнуть новое арийское государство Остготия. А это означает, что в ближайшие три десятилетия тридцать миллионов украинцев будут физически уничтожены, а остальные пять-шесть миллионов нордического типа полностью германизированы и превращены в новоявленных рабов. Высвобождение здешнего жизненного пространства и создание предпосылок для большого переселения на восток нордической расы Гитлер поручил войскам СС. Но сначала он потребовал, чтобы до наступления осенней непогоды здесь было покончено с партизанами. И, как мне известно, Гиммлер торжественно пообещал «с корнем вырвать большевистскую заразу». Сейчас ожидают прибытия в киевский генерал-комиссариат карательной дивизии. С авиацией, артиллерией, танками…

— Так вот в какой водоворот мы попали!

— Когда же, по-вашему, можно ждать начала тотального наступления против партизан?

Олесь на минуту задумался, а потом проговорил:

— На этот вопрос мне трудно ответить. Но думаю, что в связи с гибелью вчера на Житомирском шоссе бригаденфюрера Гальтерманна начало этой операции на Киевщине будет отложено на день-другой. Однако в сути своей это дела отнюдь не меняет. Не мне давать вам советы, но… Против отборных эсэсовских полков трудно вам будет устоять. Да и какой смысл держаться за здешние рубежи? Не лучше ли незаметно покинуть Полесье и прорваться за Припять или в Брянские леса, пока есть возможность? Кстати, генерал Ковпак и генерал Федоров именно так и сделали, когда на них обрушились огромные силы карателей.

— Что ж, есть над чем подумать… — вздохнул Артем.

— А что тут долго раздумывать? — заговорил вдруг Ксендз, который не принимал участия в разговоре. — Товарищ Олесь стоящее дело предложил. Незачем нам ждать здесь кровавой бани, нужно собираться за Припять.

— Я тоже такого мнения, это единственно правильный выход из ситуации, — поддержал его и Ляшенко.

— Если разрешите, товарищи, еще одно соображение… — преодолевая застенчивость, снова заговорил Олесь. — Прошу вас как можно тщательнее проверить свои ряды, выявить гадину, которая пригрелась у вашего сердца, и раздавить ее. Я имею в виду Шарко, который с недавних пор оповещает в Киеве о каждом вашем шаге. Отряду не избежать большой беды, если он и в дальнейшем будет информировать фашистов о ваших намерениях.

— За совет, дружище, спасибо, но Шарко уже никогда никого не будет информировать…

— Еще одно: любой ценой уничтожьте ту бешеную свору, которая шныряет по вашим следам под видом отдельной разведгруппы мифического соединения генерала Калашника, — говорил Олесь горячо и быстро, будто боялся, что его прервут или не дослушают. — Это ординарнейшая, сформированная из яростнейших антисоветчиков зондеркоманда, маскирующаяся под популярной в народе вывеской. Она заслана спецами «Виртшафта» в леса для того, чтобы определить количественный состав вашего отряда, нащупать места его базирования, изучить систему боевого и продовольственно-материального снабжения, характерные особенности тактики, средства связи с населением и партизанским штабом в Москве, а одновременно выявить ваш потенциальный резерв на местах, чтобы в любой удобный момент ликвидировать его.

— Правду молвишь, Олесь, истребление наших потенциальных помощников уже началось… — подтвердил Ксендз.

— Должен заметить: настоящая трагедия даже не в этом. Если зондеркоманда «пугачей» зарекомендует себя в этом рейде эффективным и безотказным средством борьбы с партизанщиной и подавления населения, «Виртшафт» немедленно же воспользуется ее опытом и наводнит псевдокалашниковскими бандами всю Украину. Прольются реки невинной крови, идея партизанской борьбы будет дискредитирована. Грех такое допустить! Этих «пугачей» нужно не только истребить всех до единого, но — и это, наверное, самое главное! — разоблачить их как презренных провокаторов, ославить перед всем миром.

Хмурыми становятся обветренные лица партизанских командиров, медленно склоняются на грудь отяжелевшие от невеселых мыслей головы.

С какой стороны ни прикинь, прав Олесь — этих фашистских оборотней просто преступно дальше оставлять на белом свете, кровь Василя Загравы и Грица Маршубы, кровь сотен безымянных жертв зовет к мести. Только как подобраться к этой червивой стае? Где, в каких краях искать «пугачей»?

— Я понимаю: перехитрить такого видавшего виды бандита, как Тарханов, будет ох как нелегко… — начал было Олесь, но его прервал Артем:

— Вы о ком? Кто такой Тарханов?