— Куда?
— Ко мне, алкашка, куда еще?
— Вредная ты, Окси, надо было тебе больше пить, и тогда…
— Что?
— Было тебе хорошо, как и мне, — Таня снова довольно улыбнулась, прикрывая глаза и расслабленно откидывая голову на спинку сидения.
— Мне хорошо только от того, что тебе лучше, и ты сможешь идти самостоятельно, а не придется тебя тащить на себе, — Оксана несдержанно фыркнула, складывая руки на груди и еще сильнее отворачиваясь к окну.
Белая проигнорировала этот откровенный выпад в свою сторону, а через несколько минут послушно вышла из машины, чуть покачиваясь от резкой смены положения. Чуть мотнула головой. Еще раз. Картинка перед глазами выровнялась: стандартная новая многоэтажка, куча машин на парковке, яркий фонарь, освещающий подъезд.
— Ты идешь? Или останешься ночевать на улице?
— Иду-иду.
Таня шла за Амелиной, осматриваясь по сторонам, будто могла увидеть что-то необычное. Хотя что могло быть особенного в рядовом доме, пусть и недавно отстроенном? Разве что подъезд выглядел приличнее. Заглядевшись на яркую подсветку, Белая и не заметила небольшой разницы в уровне высоты плитки, по которой только что шагала, и покрытием лифта. Естественно, высокие каблуки сделали ситуацию еще хуже. И, если бы кабинка была больше, то Татьяна бы распласталась по полу, но… Вместо этого она, запнувшись, навалилась на Оксану, прижимая ее к стене. Несколько секунд напряженного молчания. Двери лифта медленно закрылись.
— Нам на одиннадцатый, — сдавленно прошептала Амелина.
Таня молча нажала на нужную кнопку, лишь на несколько секунд переводя взгляд от лица коллеги на стенку с двумя рядами кнопок.
— Вид, наверное, красивый? — она снова смотрит в глаза Оксане, невольно закусывая нижнюю губу.
— Да, особенно с…
Не успевает договорить, как Белая прижимает ее к стене всем телом, вовлекая в страстный поцелуй. Не в такой, как дома у Антоновой, а в долгий, глубокий и неожиданно требовательный. Оксана снова тихо ахнула, вышло даже что-то похожее на стон, отчего Таня лишь довольно улыбнулась.
Несколько неловких шагов, звонкий смех и неудачные попытки воткнуть, наконец, ключ в замочную скважину. Едва дверь открылась, как Белая нетерпеливо толкнула Амелину вперед, прижимая к ближайшей стене и оставляя жаркие поцелуи уже на ее шее. Оксана протяжно и сладко стонет, удовлетворенно улыбаясь и несколько грубо стягивая с Тани уже откровенно мешающую одежду.
— Мы ведь не будем об этом жалеть утром? — осторожно спрашивает Белая, цепляясь за чужие губы зубами, чуть оттягивая и покусывая.
Амелина лишь помотала головой, вовлекая девушку в новый поток бесконечный чувственных поцелуев и легонько толкая ее в сторону спальни.
— Как скажешь.
Таня довольно улыбается и останавливается через каждые несколько шагов, нетерпеливо снимая путающуюся в руках одежду. Оксана смеется, наблюдая за ее недовольным шипением, и снова подталкивает девушку, но уже вынуждая упасть на кровать, тут же нависая сверху.
Бедные соседи Амелиной. Уж они явно настрадались за эту ночь от громких протяжных стонов девушек, не привыкших себя сдерживать. Хуже себя чувствовала, разве что, спина Белой, истерзанная длинными ногтями Оксаны. Впрочем, оно того явно стоило, чего уж говорить даже.
Таня проснулась ближе к обеду, чуть растерянно глядя по сторонам и не сразу понимая, что случилось, где она находится, и…
— Какого черта я голая?!
— Боже, Белая, ты чего так орешь, — сдавленно простонала Оксана, буквально сгребая девушку в объятия. — Ты обнажена, потому что мы всю ночь занимались потрясающим сексом, а потом уснули. Еще вопросы?
— Какого…
— Мы пили на дне рождения у Антоновой, потом приехали ко мне… Алкоголь, поцелуи и все такое, совсем не помнишь?
Таня чуть свела брови. В голове несколько раз стрельнула острая боль, а перед глазами поплыли картинки последней ночи.
— Постепенно вспоминаю, — улыбнулась она уже более мягко, целуя чужие ключицы и, наконец, расслабляясь в объятиях.
— Отлично, а теперь предлагаю еще отдохнуть. Спи, сладкая.
— Что?