— Нет, я свободна, как в море корабль, птица в небе и все такое. Да, я уже встретила свою половинку, но как-то мы… Совсем разные, что ли, он не в моем вкусе, я не в его вкусе.
— И ты перешла на девушек? — Рита даже не пыталась сдержать смех от такого предположения. — Настолько не понравился?
— Не то, чтобы перешла, опыт был и до этого. Просто не сошлись с соулмейтом, вот и все. Говорю же, не в моем вкусе.
— Ага, значит я, получается, в твоем? — губы Маргариты сложились в самодовольной улыбке — ответ на вопрос после прошедшей ночи ей не нужен, но самолюбие побаловать хочется.
— Да, мне нравится такие, как ты. Еще я люблю играть в бильярд, вкусный кофе и загорать, а ты что любишь?
— Я люблю спать, крепкие сигареты, фруктовый чай и блондинок.
— Любишь меня, получается?
— Получается так. Сегодня, крайней мере.
— А мне больше и не нужно, — Оксана игриво улыбается, чуть прильнув к Рите и оставив на ее шее несколько жарких поцелуев.
— По-моему нужно.
Маргарита чуть отталкивает от себя девушку, но та легко приземляется на кровать, соблазнительно выгибаясь. Никаких дополнительных приглашений после этого ждать не приходится — Рита знает, что и как нужно делать, но не спешит. Скользит изучающим взглядом по стройному телу, медленно подходит ближе, опускается, нависая вплотную и смотря прямо в глаза.
— Сделай же что-нибудь, — немного требовательно шепчет Оксана, закусывая нижнюю губу.
И Марго делает. Всегда будет делать, потому что блондинки — ее слабость.
***
— Девятки, говоришь?
— Да, Галь, представляешь? Я чуть с ума не сошла, когда это увидела, еще запястье так ныло… Не сильно уж, но ощутимо, — Валя поставила на стол чашки горячего ароматного чая, кажется, с липой и медом. Рядом тут же оказалась вазочка с печеньем.
— Так, а что было после?
— Степа пришел с работы, у нас был странный разговор. Ну, не то, чтобы уж категорически странный, но все же…
— О чем шла речь? — судя по всему, мастерство допроса родилось первым, а уже после на свет появилась сама Рогозина, будущая глава ФЭС. Но, пока что, она — просто девушка, что любит много читать, разбираться во всем на свете и искать ответы на, казалось бы, безответные вопросы.
— Степа сделал мне предложение, ну, не то, чтобы предложение…
— И не то, чтобы Степа, да? — Галя чуть рассмеялась, грея руки о кружку чая и медленно вдыхая легкий аромат меда. Ей очень нравился запах и вкус этого чая, что с такой легкостью обволакивал, словно самый мягкий плед.
— Галя!
— Все-все, я тебя слушаю, так что там с этим то ли предложением, то ли нет?
— Это было не предложение, но Степа сказал, что хотел бы быть мужем и отцом, что хотел бы детей, что ему хорошо со мной, — Валя, наконец, села за стол, но продолжала несколько нервно ерзать на стуле. Взглянув на подругу, она тут же прочитала немой вопрос в ее глазах. — Нет, я отказалась, как ты подумала вообще? — Галя продолжала молчать, ведь ей было понятно — вмешиваться в монолог Вали сейчас не стоит. — Да, мы давно встречаемся, живем вместе, мне он очень нравится, но он ведь не моя родственная душа. К сожалению. Почему все так нечестно? — Антонова обреченно вздохнула, глядя на собственные руки. Пальцы автоматически сжимали друг друга, перекручивались, а после складывались обратно. Касались горячей кружки, вазочки с печеньем и коробки конфет, лежащей недалеко. — Он не обиделся, но мне кажется, что я его очень задела своим отказом, это же так противоестественно… Кто вообще придумал весь этот бред с таймерами, почему нельзя быть с тем, с кем хочешь, с кем хорошо и легко? Хватит уже молчать!
— Я тебя слушаю, — спокойно ответила Рогозина, надеясь, что прохладная ровность ее настроения хоть каким-то образом распространится на подругу. Впрочем, эти надежды никогда не воплощались в реальность. — Ты ведь знаешь, что таймеры помогают встретить того человека, с кем ты можешь быть максимально близкой. Того, кто примет тебя всю и полностью, того, кто будет тебя безоговорочно поддерживать и любить.
— Степа принимает меня со всеми моими загонами, он любит меня так, как никто другой, я и представить не могу рядом с собой кого-то другого… Почему мы должны следовать указаниям какой-то там судьбы, идти по тропинке, которую протоптали в средние века?
— Потому что такая программа заложена в нас. Тебе не избежать своей судьбы, она так или иначе приведет тебя к тому, с кем ты должна встретиться. Если ты, конечно, эту судьбу не изменишь.
— Но Степа, он…
— Степа ломает твою судьбу! — уверенности в ее голосе было хоть отбавляй. Галина и сама испугалась той твердости, с которой произнесла эту фразу. Впрочем, сдерживать ее было уже почти невозможно.
— Что? О чем ты?