— Почему ты со мной? — Гром среди ясного неба, отлично. Марго обреченно вздохнула, понимая, в какую сторону в очередной раз клонится разговор.
— Потому что люблю тебя.
— Нет, ты просто пользуешься, как и все остальные, как все до тебя и как будут все после тебя.
— Стоп-стоп-стоп, какие после, ты охренела, Амелина? Ладно твои свидания, я сама тебя на них толкаю, но что значит «после»? Ни один мужик не может быть лучше меня, поняла? После, — раздраженно фыркнула Власова, мысленно улыбаясь и понимая, что такой поворот определенно хотя бы на время отвлечет Оксану от слез.
— Это… Это я охренела? Да ты… Ненавижу тебя, Власова. Какая же ты невыносимая просто, ни поддержать, ни… Ничего!
— Любишь.
— Ненавижу.
— Нет, любишь. Всей своей недовольной, злобной и авантюрной душой, — Марго быстро нависла сверху, прижимая руки Оксаны за запястья к кровати. — Как слезы быстро ушли, правда?
— Ах ты…
— Все, хватит, заткнись, — не успела Амелина придумать, как задеть Риту побольнее, как та уже требовательно впилась в ее губы страстным поцелуям, явно давая понять, что болтать попусту она больше не планирует.
***
Удивительно, как легко Марго все-таки умеет переключать Оксану, отвлекая ее от слез по какой бы то ни было причине. Но сейчас делать этого не стоило, нет. Сейчас Рита как никогда четко понимала, что девушке нужно выпустить наружу эмоции, нужно поплакать, может быть, в порыве даже задрожать от эмоций, но… Это необходимо. И она будет в этот момент рядом. Кто, если не она?
========== Наказание. ==========
Они ехали в полной тишине. Валя бесцельно смотрела в окно, наблюдая за домами, что стеной проносились перед ней. Степа не решился даже включить какую-то тихую музыку: наверняка девушка в тот же миг сбавила бы громкость до нуля.
— Куда мы едем? — голос, полный категорической безучастности, резанул по ушам, слишком уж привыкшим к звенящему молчанию.
— Туда, где нам расскажут о твоей судьбе.
Слова прозвучали несколько пафосно, но, в то же время, они были наполнены какой-то глубокой серьезностью. Валентина перевела взгляд на мужа, выгнув в удивлении одну бровь.
— И как это понимать?
— Поймешь, когда приедем.
Несмотря на то, что машина стояла перед светофором, Степан даже не взглянул на нее. То ли из-за стыда, то ли из-за страха, трудно дать определенный ответ. Кивнув, кажется, самой себе, девушка снова отвернулась к окну. На стеклах начали появляться мелкие капли. С губ сорвался вздох, полный обреченного разочарования. Она совсем не любила дождь.
Капли становились крупнее и падали все чаще, буквально атакуя автомобиль. Будет повод, наконец-то, заехать на мойку и сделать химчистку в салоне.
— Еще долго?
Кажется, Антонова разучилась общаться. Как там говорилось на общем курсе психологии? Нарушена коммуникативная функция речи, так? Видимо, это и случилось. Хочется хоть как-то разрядить обстановку, но все становится только хуже.
— Уже приехали, — коротко ответил Степан, направляя машину в один из дворов, ничем не отличающийся от сотен других. — Только не будь слишком скептичной, ладно? Дай ему шанс.
— Я попробую.
Васильев кивнул, глядя на нее с некоторыми нотками благодарности. Иногда Валя казалась ему слишком рациональной для этого нелогичного мира. Они вышли из машины, оба бегло оглянулись и, не медля, направились к входной двери, одновременно решив, что стоять под ливнем — не лучшая идея на сегодняшний день.
Легкий толчок. Несколько шагов.
Они оказались в том же затемненном помещении, что и Оксана некоторое время назад. У Валентины точно так же закружилась голова от запахов, но они разительно отличались. Вместо лаванды ее обонятельные рецепторы окутал аромат розы. Мерзкий запах, лучше бы это была лилия, честное слово. Однако спустя несколько секунд мнение быстро переменилось. Делая неуверенные шаги по коридору, Антонова словила себя на мысли, что именно этот аромат ей приходится по душе. Как будто становится легче жить. Удивительно, правда?
Степана же едва не стошнило, но кому до него сейчас есть дело? Это ведь не его ждет мужчина в конце коридора.
Однако есть еще что-то. Едва уловимое, но, тем не менее, внушающее легкую тревогу. Каждый шаг становится тягуче медленным, ей совсем не хочется идти туда, куда ведут ноги. И откуда взялось это странное чувство беспокойства?