— Что?
— С Маргаритой общалась? Ее ты тоже первый раз в жизни увидела, да и вы столкнулись так… Близко, мягко говоря.
Дыхание снова резко замедлилось. Внутри сам собой создался коктейль из самых разнообразных эмоций. С одной стороны — возмущение. Как это ее соулмейтом может быть девушка? Немного негодования. Как это она сама не додумалась? Совсем щепотка злости. Какого хрена девушка? И яркое послевкусие обиды. Почему она сама не пришла?
— Валя? Все в порядке? — прохладные пальцы Рогозиной коснулись приоткрытого плеча, буквально выдергивая из пучины размышлений.
— Да, все в порядке. Спасибо за совет, я и правда не проверила этот вариант, даже как-то не задумывалась. Надо с ней поговорить, правда я очень сильно сомневаюсь в том, что… Моим соулмейтом вряд ли может быть девушка.
— Ну, знаешь ли, не думаю, что судьбу интересуют такие детали, как половая принадлежность. Там же единение душ и все в таком весьма романтичном духе, ты ведь сама мне это рассказывала.
— Да, ты права, но… Необычно, что ли.
— Вот тут спорить не буду, для тебя это будет очень необычно, но вы, для начала, хотя бы поговорите. Вдруг это и не она вовсе, но проверить стоит, ты же понимаешь.
— Ты снова права, спасибо.
Валя коротко улыбнулась, но по всему ее виду было понятно, что напряжение внутри росло с каждой секундой. Она медленно вышла из кабинета, пытаясь выиграть еще пару секунд перед тем, как… Что? Неужели разговор с оперативницей может так пугать? Совершенно иррационально, но факт. Как бы Антонова ни старалась — ноги так или иначе привели ее в буфет, где звонко смеялись Оксана, Сергей и, вероятно, та самая Маргарита. Голос был незнакомым, но женским, а значит — никому другому не мог принадлежать.
Амелина, едва увидев возле двери Валентину, провела рукой по плечу Майского, кивая ему в сторону лаборатории.
— Пошли проверим Тихонова, вдруг наш гений что-то нашел интересное. Да и обед уже заканчивается.
— Да, надо бы, а то мы здесь засиделись, Марго, пошли с нами?
— У Риты еще остался кофе, она скоро подойдет, — Оксана уже в открытую потянула Сергея в сторону выхода, мило улыбаясь проходящей рядом Вале. — Пошли-пошли.
— Ладно-ладно, как скажешь, что интересного в этом твоем Тихонове?
— Еще не знаю, — фыркнула Амелина, на пару секунд оборачиваясь прежде, чем скрыться за углом. — Рогозина будет негодовать, что мы там сидим чаи гоняем.
— Да, ты права.
Антонова, поняв, что общаться с Власовой придется сразу и, мягко говоря, «по делу», снова начала замечать, что едва ли не задыхается. Но уже не от слишком замедленного, а, наоборот, от учащенного дыхания. И с чего вдруг ее сердце бьется, как бешенное? Такого с ней почти никогда не бывает.
— Кофе? — Рита тактично улыбается, но за этим скрывается точно такое же волнение, с одной лишь разницей — она прекрасная лгунья.
— Да, спасибо.
Власова встает, чтобы достать чистую кружку из шкафчика, но, оборачиваясь, буквально всем телом ощущает, как близко к ней подошла женщина.
— У вас здесь все против личного пространства?
Едкая шутка, кажется, пролетает совершенно мимо ушей Антоновой, что слишком уж увлеченно рассматривает чужую руку.
— Да, нули появились здесь сегодня, — Власова продолжает говорить, чтобы хотя немного снять звенящее напряжение. — И, да, я — твой соулмейт.
— Но… Как такое может быть? Ты же…
— Не мужик? — Маргарита несдержанно смеется, ставя кружу на столешницу, и берет блондинку за руку. — Твои нули появились здесь ровно в тот же миг, что и мои. Этого уже никак не изменить и не избежать.
— Это очень… Неожиданно.
Маргарита делает глубокий вдох. На несколько секунд задерживает дыхание. Пахнет сладкой ванилью, нотками сливочного мороженого и…
— Ты вся буквально пропахла мужчинами… От тебя за версту несет гетеросексуальностью и мужским одеколоном, но я же не возмущаюсь этой «неожиданности»!
— По-моему, ты как раз это и делаешь…