— У тебя и так достаточно секретов.
— Я, значит, из кожи вон лезу, чтобы ее спасти, вернуть к жизни, а вместо благодарности что? Соскучилась по моим слезам?
— Оксана, — Рита слегка рассмеялась, продолжая аккуратно поглаживать щеку блондинки. — Ненавижу, когда ты плачешь, но даже не пытайся мною манипулировать. Расскажи мне все, пожалуйста. Я уже не могу так, тайн между нами слишком много, у меня нет сил давать тебе еще больше личного пространства, я хочу его занять. Хватит секретов, пожалуйста. Мне нужна вся ты, полностью.
— Ты очень наглая, Власова.
— Да, поэтому ты меня любишь.
— Верно, — Амелина несколько раз кивнула в подтверждение своих слов, легко поцеловала ладонь девушки и начала старательно ворочаться, чтобы найти самое удобное место для длительного разговора. — Слушай, вот зачем тебе локоть на правой руке? Раздражает.
Марго в ответ лишь снова рассмеялась и подняла руки, позволяя Оксане улечься, наконец, так, как ей хотелось.
— Мы не говорили об этом, но я очень отчетливо вспомнила тот день, когда меня… Господи, Марго, нам обязательно об этом говорить?
— Мне очень жаль, но да.
— Я тебе рассказывала, что меня изнасиловал парень, который мне очень нравился. Этот странный маг сказал такую же фразу, как и он тогда, и я… Воспоминание вылезло само собой.
Мысли Оксаны вновь скользнули в самые темные уголки сознания, медленно открывая запретные двери, чтобы выпустить наружу то, что каждый человек так старательно пытается забыть.
— Он не просто так сказал это, — привычно низковатый голос Риты вытащил девушку из пучины воспоминаний, что едва не поглотила ее с головой. — Видимо, хотел показать тебе, что все происходящее совсем не фарс.
— Да, но ведь можно было сделать это не так болезненно?
— А ты бы поверила?
— Думаю, нет, — Оксана несколько раз кивнула, понимая, к чему ведет Рита. — Ты права, я бы не поверила, если бы это было не так ощутимо для меня.
— Да, родная, ты ведь все подвергаешь сомнению. Что было дальше? Каким образом он смог тебе помочь?
Блондинка долго молчала. В голове вертелось бесчисленное количество мыслей, но еще больше переживаний о том, как Марго воспримет то, что так желает услышать. Как она отреагирует на новость об измене, хоть и вынужденной? Да и вообще, какие эмоции вызовет сама идея соблазнения Степы? Впрочем, своим молчанием она ничего не добьется. Обреченно вздохнув, Оксана нерешительно начала свой рассказ с того самого момента, как мужчина научил ее едва ли не физически чувствовать душу Марго.
***
Степан так ни разу не смог дозвониться Вале с того самого дня, как в ее руках оказался злополучный конверт с фотографиями. Девушка не отвечала на его звонки, иногда просто игнорируя, иногда сбрасывая и не перезванивая, а иногда и вовсе отключая телефон. Разумеется, в голове мужчины волшебным образом родилась идея о том, что он где-то накосячил, но, удивительно, Степа и подумать не мог, что Валя обо всем узнала.
Вообще, строго говоря, он совершенно забыл о той ночи, которую провел с абсолютно незнакомой ему девушкой. Внезапно появившееся влечение к ней испарилось с той же скоростью, оставляя скребущее душу воспоминание об измене, однако даже оно преследовало Васильева недолго. Естественно, он испытывал жуткое чувство вины, корил себя за несдержанность, но, вместе с этим, ему было удивительным образом плевать на все это. Время назад не вернуть, так к чему пустые размышления о том, как стоило бы поступить?
Любил ли он Валю? Безусловно, да. Было ли ему стыдно перед ней? Разумеется.
Но рассказывать и, тем более, просить прощения Степа не планировал. Для чего? Она все равно не простит его, а так, может быть, через несколько лет (а может и быстрее) воспоминание о той ночи сотрется из его памяти навсегда.
Тем не менее, с каждым днем, проведенным в командировке, тревога нарастала все сильнее, постепенно превращаясь в чуть ли не животный страх. А что, если она действительно обо всем узнала? Что его ждет по возвращению домой?
Ответы на эти вопросы были Степану так необходимы, что он работал практически сутками, желая поскорее разобраться со всеми служебными обязанностями и вернуться в родной город. План удался, поэтому мужчина вернулся на несколько дней раньше положенного срока. Купил по пути домой ее любимые цветы, конфеты и вино — в общем, сделал все возможное, что пришло в его голову. Извиняться он не умел, но был уверен, что сейчас пришла пора учиться.
Ключ с привычным скрежетом скользнул в замок. Первый оборот. Второй. Дыхание неожиданно участилось от вновь подскочившей тревоги. Дверь легко поддалась, позволяя Степе зайти в прихожую, что он сделал нарочито громко, пытаясь привлечь внимание.
Висит пальто, на месте стоят туфли. На кухне горит свет, пыли на полочках нет. Пахнет стиральным порошком. Что же, все признаки присутствия в квартиры женщины налицо, значит, она хотя бы не решила его бросить, отлично. Кажется, все не так плохо.
— Милая, я дома! — вкрадчиво мягкий голос, словно у маленького ребенка, что разбил на прогулке коленки и пытается вымолить прощения еще до того, как мама все увидела.
— Убирайся к черту!
Что же, кажется, все плохо. Она даже не вышла к нему, чтобы сказать это в лицо. Судя по всему, даже не двинулась с места, чем бы ни занималась.
— Валя! Давай поговорим, пожалуйста, мне очень жаль. Прости меня, я…