(«Вот как оно бывает у них», – думал кто-то в Сане.)
– Охохо, – Юля попыталась встать. – Не могу…
– Знаешь, мам, – сказал вдруг пискляво-густой голос. – Я передумал… передумала краситься. Буду уже своего цвета, ладно?
Все вещи в ее родном шкафу оказались Саниными. То есть девочковыми: колготки, блузки, платья – и даже лифчики в особом уголке. Санины руки уверенно управлялись со всем этим, а сама Саня удивленно наблюдала за их самодеятельностью откуда-то изнутри.
Расчесывание было пыткой похлеще – гибрид плетения венков и снятия скальпа. Саня пообещала себе постричься под ноль, если не научится делать это по-человечески. (Хотя она гнала туфту: ее новые кудряшки – всё-таки это была вещь.)
Потом руки потянулись туда, где теперь обитали мазилки всех цветов радуги. Саня добыла сразу пригоршню, хмыкнула – «ну вот, начинается» – и разрешила рукам делать свое дело. Те взялись танцевать по ее лицу – рисовать, чернить, подмазывать, – и через пять минут лицо стало вдвое старше и вчетверо девочковей. И щипательней (или как еще назвать). Внутренний Саня-наблюдатель только головой качал, наблюдая за этим процессом превращения человека в художественное изделие.
Прошло время, и из Саниной комнаты вышла девочка… или девушка? (Чем одно отличается от другого, кстати? Мазилками?)
– Пап? – позвала она, заглянув на кухню. – Ты как? Пап! Па-ап…
– Ушел, – виновато сказала Юля. – Ну, ты его знаешь… я вот думаю, как бы сотрясения не было. А то он… но посмотрим. Вечером опять к неврологу утащу его. Ты когда из школы?
Школа!
Ах ты ж…
Вот это уже совсем весело. Знают ли Саню в этой реальности, где она девочка? Есть ли там Лёха, Костя Бегемотный и другие? А вдруг они тоже девочки? А девочки, наоборот, мальчики?..
Никогда еще Саня не собиралась в школу с таким нетерпением. Её новая реальность была игрой, пугающей, стыдной – и жутко увлекательной. Всё это неправда, говорил кто-то в Сане. Мираж, фантом, фата-моргана. Будь начеку, не заводись. И чем дальше, тем тише звучал этот голос, которого, если рассудить, в общем-то, и не было вовсе…
На улице Саню ждала метель. Она тут же стала играть с ее кудрями и со всей Саней, танцевать с ней свою белую тарантеллу – и Саня впервые пересекла родной двор в танце. Откуда-то она это умела, точнее, ноги и бедра умели, а голова и не замечала.
Вокруг было бело и невозможно, и Саня с трудом узнавала свой город, свой скучный район, тонувший в хороводах метели. Ноги уверенно вели ее, порхая по снегу, и следы от них оставались маленькие, легкие, не то что от обычного Сани.
Девчонкой быть непросто, решила она. Непросто, но в целом норм. Годится. И подлетела к школе, как снежинка.
Увидела пацанов. Похолодела. Поздоровалась.
Те ответили, не удивились…
Вроде пронесло, думала Саня, косясь на Костю. Вроде узнаю́т… Прикольно: раньше она не замечала, что у него челюсть, как у коня, и нос кривой, а глаза добрые, будто погладить хотят. Обидно, что такие глаза – и с таким носом…
И опять похолодела.
Это что же: теперь ей должны нравиться мальчики?
Лёха сидел за своей партой. Он был с красными глазами. Перед ним лежал его ноут.
Саня увидела их – и Лёху, и ноут, – и разом всё вспомнила, всё-всё-всё. И скрючилась от стыда.
Как она могла забыть?
Как вообще можно забыть такое?..
И про папу она забыла, не позвонила даже ни разу. Кто же она такая после этого? Что делает с ней эта проклятая фата-моргана?
Не фата-моргана, а просто другая цепочка, подсказал ей голос, похожий на Янин. То, о чем и говорила Сударыня. Кто-то изменил нить Саниной судьбы, подредактировал маленько, как ключ в реестре. Одну циферку изменил в каком-нибудь HKEY – вот и…
И как теперь быть? Сударыня положилась на нее (то есть на него тогда еще), а Саня-то и забыла, что каждый миг на счету. Начисто, будто и память подтерли. Увлеклась новой собой и забыла. И про папу забыла, и про весь этот невозможный кошмар. Хотелось скрутиться в дулю и выть; откуда-то полезли слезы, и Саня сжалась, не пускала их – макияж ведь, – а девчонки тормошили ее, дергали за все пуговицы и выясняли, что с ней такое…
Началась геометрия. Саня почти не понимала сути – то ли отупела, то ли что. Весь урок она делала вид, что смотрит на экран с теоремами, а сама косилась на Лёху и его ноут.
Он был такой же, как у Яны. Не просто похож, а именно та модель: HP Omen 19, черный, девятнадцать дюймов…