«Ну и что, что без спросу? Ну и что, что занята?..» Внутренний зануда бомбил в пух и прах эти «ну и что», но Саня знал, что, если послушает его, никуда не пойдет, – и не слушал.
Дорогу он более-менее помнил – по крайней мере оттуда, где они наткнулись на манекенов. С домом было сложнее: вся ул. Отважных была застроена панельками, одинаковыми, как ящики на складе овощей. 8 этаж, 32-я квартира – это Саня засек железно; а вот дом… Вроде и понятно, что делать – везде тупо трезвонить в 32-ю, – но… «Простите, а Яна тут живет или нет?..» Так, что ли, говорить? Или как?.. Или просто: «Это Саня, мне к Яне»? А если папа ее подойдет? Или какой-нибудь дальний родственник? «Саня? Какой еще Саня? Яна занята, у нее завтра конференция в малом зале Академии наук и симпозиум в большом. Иди лесом и не мешай гению…»
Ясно, что выход только один (ну, или еще один тоже был – забить и идти домой), но Саня никак не мог решиться и застыл у гигантского ящика, желтевшего в темноте расплывчатыми сотами. Казалось почему-то, что очень темно и будет еще темнее, хоть и фонари были, и небо горело мертвенно-золотистым светом города и его огней. Ну давай же, понукал он себя, зачем-то вглядываясь в окна…
Одно из них вдруг полыхнуло изумрудной вспышкой.
Это могло быть что угодно: фонарь, игрушка, просто видео. Гарри Поттер, вторая серия, думал Саня. Смотрят в темноте, чтоб по нервам…
Или нет, не могло быть. Слишком ярко… или здесь слишком темно?
Так или иначе, но минуту спустя Саня был у этого парадного и тыкал в «32К». Гудок, еще гудок… еще… и еще… и еще… и еще…
Никого, понял он то ли с досадой, то ли с облегчением. Попробовать для виду соседний дом и…
И как только он это понял, домофон заскрежетал и выпалил в него надрывным криком:
– Кто-о-о-о?!..
Как в «Начале», мелькнуло у захолонувшего Сани. Когда Жанна…
– Это я! – заорал он в динамик. – Саня! Одноклассник!..
Домофон курлыкнул – открыто, мол, – и Саня влетел в лифт, не успев понять, кто кричал. Никогда еще лифт не тащился так медленно на этот, блин, восьмой этаж, который как восемьдесят восьмой…
Выскочив в коридор, Саня сразу увидел приоткрытую дверь и в ней – Янину голову. Остановился.
– Что? – спросил он (хоть это его надо было спросить – «что?»).
Голова неподвижно смотрела на него. Потом сказала: «Идем» – и исчезла за дверью.
Яна была бледная, взъерошенная и тяжело дышала. Кроме нее, в квартире никого не было.
– Что случи… – начал Саня и умолк.
– Хорошо… что ты… пришел, – сказала она. (Саня даже не обрадовался.) – Я… в общем, одной нелегко. Идем, – она поманила Саню. – То, что ты пришел, – это не просто так. Наверно, надо тебе рассказать. Идем.
– Что рассказать? – спросил Саня, идя за ней.
В прихожей что-то изменилось. Он не сразу понял что, пока не заметил черную ткань, наброшенную поверх зеркала. Так делали, когда в доме покойник.
– Всё, что смогу. Тебе надо знать. Как же я раньше не поняла: тебе надо знать. Именно тебе. Я была слишком самонадеянна, думала, что я Жанна…
– Кто-то умер? – спросил Саня.
– Не в том дело… А, ты про зеркало? Не смотри на него. На всякий случай… Идем ко мне, – она впустила его в комнату. – Садись.
Саня сел на тахту. Хотелось зажмуриться, но было нельзя и он смотрел на Яну.
– Слушай. Я сделала это. Всё работает.
– Что работает?
– И провела испытания. Можно сказать, успешные. Понимаешь, я открыла одну штуку. Точнее, формулу. Формулу Зет.
– З-зет?..
– Ну да, потому что много «з»: зззеркало, и еще раззеркаливание. Это формула раззеркаливания, понимаешь?