Частичка тебя. Мое счастье: читать начало книги онлайн

– А может быть, свалите вы, Артем Валерьевич? – прохладно, но с весьма ощутимым вызовом интересуется Ник.

– Так, что происходит? – я стаскиваю с носа очки, просто потому что наблюдать этот цирк в подробностях у меня нет никакого желания. – Смею напомнить, вы – в больнице. И вот это все… Вы ради этого сюда приехали? Так я не заказывала петушиные бои, вы точно ошиблись адресом.

И ведь ни один из двух взрослых, мать его, зрелых поганцев, не желает мне отвечать. Таращатся друг на друга, будто пытаются испепелить взглядом на месте.

Нет, определенно я лишняя в этом страстном любовном дуэте.

– Что ж, была рада вас видеть, – на пределе терпения подвожу черту я, – пойду посплю, пожалуй.

Еще до того, как я успеваю развернуться обратно, в свой коридорчик, происходит сразу две вещи.

Ник плавным движением поднимается на ноги и тяжелая ладонь Тимирязева падает на мое плечо, заставляя остановиться.

Я с трудом удерживаю себя на месте – на самом деле мне хочется шарахнуться от него, как от прокаженного. Его касания жгут. Как жгут неисполнившиеся мечты, нереализованные надежды…

Я дура, да, я помню. Всегда ей была.

Пытаюсь снять его руку с моего плеча – а он ловит меня за ладонь и стискивает её, и вырвать руку из его хватки, не распрощавшись с парой пальцев, кажется нереальным.

– Нам надо поговорить.

– Она не хочет, – тихо произносит Ник.

И это почему-то бесит меня еще сильнее, чем все остальное. Какого черта он опять на себя берет?

– Я за себя сама отвечу, Николай Андреевич,– сквозь зубы цежу я, впиваясь в серые глаза Ольшанского с острой злостью, – без суфлеров.

– Хорошо, ответь сама, – Ник говорит будто на пределе терпения, – я надеюсь, что он тебя услышит.

Нет, определенно надо было слать их матом.

Вопрос лишь только в том, что любое слово в моей голове проходит цензурирование, особенно когда речь идет об общении с коллегами по работе.

А эти двое – мои коллеги.

Ужасно, но факт.

– Я хочу поговорить с Артемом Валерьевичем наедине, – холодно улыбаюсь я.

Этого ответа Ник, кажется, не ожидает. Лишь жестче стискивает зубы – о, я знаю этот жест, когда Ольшанский бесится от чужого упрямства, но вместо того, чтобы продолжить спор, Ник наклоняется и вытаскивает из-под кресла спортивную сумку. И как я раньше её не заметила?

Видимо, просто было не до того?

– Какая у тебя палата? – звучит сухой вопрос.

– Двести семнадцатая, – отвечаю я на автомате, скорее от удивления, а потом спохватываюсь, – тебе вообще зачем? Тебя не пустят!

– Да ну? – Ник ядовито изгибает бровь. – Ну тогда пускай медсестрички сами тащат два кило твоей одежды, косметичку, три литра минералки и три кило фруктов. Потому что тебе я это нести не позволю. Не после того, как ты на моих глазах со скамейки встать не могла.

Такого яростного отпора я не ожидала. И слова возражений как-то заканчиваются, что вполне устраивает Ника, сверкнувшего глазами и двинувшего по коридору.

Я слышу, как он добирается до стола дежурной медсестры, как на три тона ниже любезно просит у неё разрешения пройти в палату.

И ведь…

И ведь его пропускают!

А я так надеялась на вселенскую женскую солидарность!