Последыш: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Его предположение оказалось верным. На этот раз Ия Бармина не подвела. Организовала транспорт, обеспечила логистическую поддержку, и в разговоре по душам была в меру откровенна, назвав Ингвару несколько знаковых имен из окружения Великого князя Михаила Ягеллона. Она не знала, разумеется, в чем заключался интерес человека, сидевшего на троне Миндовга, Гедемина и Ягайло, и вследствие этого, полагала, что идея поддержки Ингвара Менгдена исходит именно от Ягеллона, покровительствовавшего некоторым Балтийским Менгденам, и нескольких других князей северо-запада и запада империи. Зато Бармину многое теперь стало понятно, поскольку он неплохо представлял, насколько влиятельной фигурой являлся Великий князь Северский. Андрей Романович сыграл всех, кого только можно, в темную, направляя выведенных на авансцену игроков из-за кулис. Вполне в духе политического интриганства, только уровень сильно выше среднего, да к тому же играл князь не против, как многие другие, а за Ингвара Менгдена. А вот с чего вдруг такая любовь, этого Бармин как раз не понимал.

"Может быть, он все-таки мой отец?"

Это многое могло бы объяснить, но, к сожалению, плохо сочеталось с известными Ингвару фактами, а факты, как известно, упрямая вещь. Так что вопросов, увы, меньше не стало, но отношения они с Ией выяснили, и Бармин был этому даже рад. В конце концов, в такой игре, в какую завлекла его ненароком судьба, человеку вроде него никак не обойтись без союзников, помощников и преданных бойцов. По своему социальному статусу, вдова генерала от кавалерии Злобина, пусть и с трудом, — по самому краю, — но проходила в разряд союзников. Однако это являлось для Бармина второстепенной причиной примирения. Майор Злобина была нужна ему в качестве помощника, и как таковая, могла оказаться бесценным активом. И, если первый шаг к сближению сделала она сама, придя к нему в спальню однажды ночью, то сейчас такой жест доброй воли сделал уже он, позволив ей узнать много больше, чем собирался открыть прежде. Доверие дорогого стоит, и, похоже, женщина все поняла правильно. Поэтому и разговор у них получился хороший, в меру откровенный и дружески благожелательный. Неудивительно поэтому, что в банк его сопровождала тоже она, но, разумеется, открывал он сейф в гордом одиночестве.

Процедура признания его владельцем сейфа заняла довольно много времени. Многочисленные формальности и подписание всякого рода бумаг, не говоря уже о сверке документов, тянулись и тянулись, но, в конце концов, Ингвара все-таки допустили в святая святых и оставили наедине со стальным пеналом стандартного размера. Во всяком случае, прикинув на глазок ширину, высоту и глубину ячейки, Бармин подумал именно так. В свое время, — и не так, чтобы очень давно, — в Питтсбурге у него была такая в Bank of America. Судя по всему, в обоих мирах мозги у банковских служащих работали одинаково: ширина пенала была около 25 сантиметров, высота — примерно 15 и глубина где-то 30-35.

Откинув крышку, Ингвар обнаружил в сейфе довольно много легко узнаваемых бархатных коробочек, сафьяновых футляров и замшевых мешочков-кисетов.

"Драгоценности, значит... Ну, этого следовало ожидать, разве нет?"

И в самом деле, не деньги же в банковских упаковках хранить в таком месте, а сейф, — и его местоположение, и содержимое, — указывали на то, что это отнюдь не заначка на черный день, как в любимом фильме Бармина "Идентификация Борна", где точно в таком же стальном ящике лежали паспорта, деньги и автоматический пистолет. Здесь все было другим: и антураж места, — хотя и там фигурировал какой-то весьма солидный швейцарский банк, — и эти вот коробочки, открытым текстом намекавшие на то, что их содержимым являются драгоценности.

"Ладно, посмотрим..."

Открыв первый попавшийся на глаза длинный футляр пурпурного цвета, Бармин нашел в нем нечто поистине прекрасное: золотое ожерелье изумительной работы, украшенное крупными темно-синими сапфирами и голубыми бриллиантами. Просто Брисингамен какой-то, никак не меньше. Впрочем, не хуже выглядели и серебряный глидерный браслет, найденный в другой коробочке, и совершенно фантастический, — очень древний, судя по внешнему виду, — науз, сплетенный из кожаных ремешков, с вплетенными в него крошечными фигурками животных, отлитыми из золота или выточенными из драгоценных камней: благородного берилла и изумрудов.

"Сокровища короны?" — сыронизировал Бармин, но сделал это скорее по привычке, поскольку на самом деле вполне оценил оставленное ему дедом наследство. Впрочем, в сейфе находились не одни лишь драгоценности. Сверху на всех этих коробочках и футлярах лежал конверт большого формата с вложенными в него бумагами. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять ценность этих документов. Могло случиться и так, что они окажутся дороже всего остального в этом сейфе. Так оно и вышло. Ожидания Бармина оправдались, и он еще на шаг или два приблизился к пониманию вычурной картины окружающей его реальности.

"Кто бы ты ни был незнакомец, раз ты читаешь эти строки, я мертв. Скорее всего, мы действительно незнакомы. Однако, ты, скорее всего, все-таки знаешь, кто я такой, чего не скажешь обо мне. Итак, если ты чужак, то ты вор, а не наследник. И что бы ты ни делал, ты не получишь Благословения Богини. Однако, если ты мой кровный родич [слово "кровный" было энергично подчеркнуто], есть надежда, что род Менгденов не прервется и продолжится в веках.

Вот, что ты должен знать, будь ты мужчиной или женщиной:

В этом сейфе лежат некоторые из семейных драгоценностей и реликвий рода Менгденов. Не те, что принадлежат моим женам, жене сына и дочерям, а те, что всегда находятся в собственности одного лишь главы клана и не могут быть отчуждены, подарены или проданы. Некоторые из них являются магическими артефактами особого рода ["особого рода" подчеркнуто двойной волнистой линией]. Если ты прошел инициацию, поймешь сам, если нет — даже не пытайся.

Если линия наследования была прервана, и ты не получил наставления старшего в роду из рук в руки, тебе следует посетить наше родовое гнездо Беров кром. Пусть гостем, а не хозяином, если замок уже не принадлежит Менгденам, но ты должен туда попасть. Если ничего не случится, жди следующего поколения. Когда-нибудь, не в этом поколении, так в следующем, предначертанное случится, и новый глава клана Менгденов будет инициирован. Тогда обнаружатся и все прочие семейные реликвии, драгоценности и артефакты, а также реестр с подробным описанием истории каждого из этих предметов и их особенностей.

Большего сказать, увы, не могу, ибо не ведаю, в чьи руки может попасть это послание. Однако повторюсь: ключ к тайне находится в Усть-Угле, но дастся он в руки только тому, кто унаследовал кровь истинных Менгденов. Не отчаивайся, если не вышло у тебя, это не делает тебя меньшим Менгденом, чем другие, но превращает из владетеля тайны в ее хранителя, чтобы передать мои наставления следующему поколению.

К сказанному, добавлю только то, что, по сути не является секретом, хотя об этом не принято говорить при посторонних: на Менгденах лежит Благословение Богини. Имя ее может знать только тот из Менгденов, кто прошел инициацию. Смысл же Благословения в том, что мы ведем свой род от Полубога — Ретвина по прозвищу Копье Богини — родившегося от предка нашего Бера Менгдена, прозванного Тяжелой рукой, и той Богини, имени которой я не смею здесь назвать. В мире осталось не так уж мало родов, ведущих свое начало от древних богов. Боги не редко дарили своим особым расположением человеческих женщин, но богини крайне редко рожали от человеческих мужчин. Наш род такое исключение из правила и, вероятно, единственный уцелевший из трех "женских" родов, которые были известны в империи до XV века.

Храни тебя Богиня!

Граф Карл Менгден

11.1.1960"

Дальнейшее исследование конверта показало, что он содержит еще пять подобного рода писем "в будущее", написанных главами рода Менгденов. Первое было датировано 1276 годом, второе написано всего лишь девяносто лет спустя после первого, а следующее — уже только XVII веке. И еще два относились к XVIII и XIX векам, соответственно. Согласно духу своего времени, они были написаны разным слогом и разным почерком, на пергаменте или бумаге, тушью или чернилами, но все они сообщали примерно одно и тоже. И, если для любого другого, содержание письма большей — и наиболее важной, — частью оставалось непонятным, то для Бармина оно, напротив, стало своего рода ключом к шифру.

Кусочки мозаики сложились, и Бармин увидел всю картину целиком. Возможно, все еще не полную картину, зияющую тут и там брешами в композиции и рисунке, но общее впечатление вынести все-таки можно. Стихийная магия реальна точно так же, как реальна и объективна другая, гораздо более распространенная магическая практика. Но колдовство редкий феномен, и оно нечасто проявлялось в роду Менгденов, однако кое-кто — например, его прадед Ингвар, — были отмечены именно этим странным Даром. А вот дед и отец, скорее всего, были обычными магами, но они, как и прадед, знали правду, и, если бы, все шло обычным порядком, то однажды кто-то из них раскрыл бы эту тайну перед Ингваром. После этого, ему всего-то и осталось бы, что спуститься под Медвежью башню, найти тайник с горячими камнями и, впитав их магию, пройти нечто вроде обряда инициации. Тогда перед ним открылся бы путь к Источнику, и он смог бы вступить в древний союз с Прародительницей рода богиней Мареной.

Однако, все случилось несколько иначе. Ингвар совершенно случайно нашел горячие камни на Груманте, что привело к инициации Дара, но лишь теперь он понял, что и как с ним происходило. Оставалось кое-что проверить, и Бармин стал перебирать фамильные драгоценности, довольно быстро обнаружив, какие из них откликаются на его специфическую магию. Таких оказалось четыре: кольцо, перстень, медальон на цепочке и витой браслет. Все это были украшения старинной работы, все откликались на его магию, но Ингвар не знал, для чего они предназначены. Объяснения, как он понял из письма деда, следовало искать в одном из тайников под Медвежьей башней Берова крома.

"Что ж, — решил Бармин, рассматривая колдовские артефакты, — на следующей неделе я смогу найти этот тайник..."

Зато вернуться сюда — в центральное отделение Новгородского Великокняжеского банка, — станет крайне затруднительно. Поэтому Бармин надел на безымянный палец левой руки тяжелый золотой перстень с печаткой из черного оникса. Сделал он это чисто по наитию, без какой-либо известной ему самому причины. Почувствовал, что так будет правильно, и сделал именно так. Остальные артефакты он сложил в один из замшевых кисетов и спрятал во внутренний карман пиджака. Больше он ничего из сейфа брать не стал.

Обратная дорога, как и путешествие в Новгород, ничем особенным не запомнилась. Разве что поболтали еще немного о том о сем с майором Злобиной, которая явно хотела вернуть себе его доверие и восстановить пошатнувшийся, было, авторитет. Что ж, ей это удалось: вернула и восстановила. И в аэропорту города Новый Кодак расстались вполне дружественно, договорившись, что теперь Ия будет доводить все новости, — и, вообще, все стоящее внимания, — прежде всего до Бармина, а потом уже до все еще не названных по именам "высокопоставленных лиц, глубоко сочувствующих клану Менгден". Наличие анонимных доброжелателей начинало порядком раздражать, но Ингвар решил, что может себе позволить потерпеть еще несколько дней, потому что после Малого императорского приема таится им станет не просто не выгодно, но, пожалуй, даже опасно. Поэтому не стоило лезть на рожон и требовать от Ии их имена прямо здесь прямо сейчас. Наступит момент — она сама к нему прибежит. Вот тогда все, наконец, разрешится и встанет на свои места. Поэтому расстались где-то даже тепло, и, разумеется, Бармин подтвердил Ие свое разрешение перебраться в Усть-Углу и перенести туда ее оперативный штаб. Ей, правда, не слишком понравилась необходимость сотрудничать с новым кастеляном замка полковником Кальф-Калифом и подчиняться по всем военным вопросам генералу Горбатову-Шуйскому, но майор, видимо, уже догадалась, что спорить с Ингваром бесполезно, и тему эту муссировать не стала. На том и разошлись, но Ингвару показалось, что, увидев герб Северских-Бабичевых на фюзеляже конвертоплана, — так уж, к сожалению, сложилось, — Ия Злобина явственно изменилась в лице, однако выяснять отношения по новой было уже поздно, и Бармин улетел в Самкерц.

Он вернулся в крепость Балта? буквально к ужину. Успел только сполоснуть лицо и переодеться. А за столом его ожидали любопытствующие взгляды из-под опущенных ресниц и окольные расспросы. Задать вопрос напрямую никто не решился, — моветон, — но любопытство, как здесь говорят, родилось раньше женщин. Совсем не интересоваться тем, куда и зачем он улетал, они не могли, но и спросить не получалось. Вот и страдали.

— У тебя новый перстень, — сказала вдруг Варвара. — Старинный, мне кажется. Не расскажешь, откуда?

— Получил в подарок, — улыбнулся ей Ингвар. — Пока улаживал кое-какие дела, встретил кое-кого, с кем мне надо было кое-что обсудить. Он и подарил.

— Издеваешься? — Похоже, она не обиделась, просто поняла, что полезла не в свое дело. Улыбнулась и сдала назад. Однако так уж вышло, что он посмотрел на нее, а она на него, и, то ли он не справился с эмоциями, то ли она оказалась куда проницательнее, чем он думал, но Варвара вопросительно подняла бровь и спросила, озвучив свое недоумение:

— Что-то не так?