Последыш: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Спрашивала она Злобину, но смотрела при этом на Игоря. Глаза ее за тонкими стеклышками пенсне выражали при этом живейший интерес.

— Вы все правильно поняли, Мара Эдгаровна, — чуть улыбнулась майор. — Мы пришли, чтобы вас послушать. Вот список интересующих нас вопросов.

С этими словами Ия положила перед Профессор Чюкштите листок белой бумаги, на котором ее идеальным почерком были записаны ровно семь вопросов, ответы на которые хотел получить Бармин. Впрочем, как минимум половина тем не в меньшей степени интересовала саму организатора встречи.

— Что ж... — сказала женщина, просмотрев список.

— Не утруждайтесь, любезный! — взглянула на подошедшего к их столику кельнера. — Я не нуждаюсь в меню. Принесите мне большую кружку кофе по-венски и рюмку тирольского кирша.

Игорь с Ией тоже сделали заказ и одновременно посмотрели на профессора, как бы приглашая ее начинать.

— Видите ли, молодой человек, — чуть усмехнувшись их пантомиме, начала тогда женщина, выделив Бармина в ученики, — маги и не маги — это два разных биологических вида.

В телефонном разговоре Ия представила Игоря Маре Эдгаровне, как Маугли с Груманта, без имен и титулов и, разумеется, без политики. Просто недоросль, прибывший из-за полярного круга, которого необходимо срочно образовать и воспитать.

— Нет сомнений, что мы, я имею в виду магов, произошли от вида Хомо Сапиенс и до сих пор связаны с ним близким родством. Анатомических различий между нами практически нет, если не считать конечно Центральную Нервную Систему, в которой отличия как раз видны даже невооруженным глазом.

"А в книге было написано, что различий нет, — отметил Бармин. — Кому прикажете верить?"

— Мозг Хомо Магикус, — между тем, продолжила свою лекцию профессор Чюкштите, — в среднем несколько больше: на 8-10% по объему и на те же 10% по массе. В особенности, у нас развиты лобные доли головного мозга, таламус, базальные ганглии и височно-теменной комплекс. Больше серого вещества, более сложные, многообразные и многочисленные системы, связывающие отдельные регионы коры головного мозга между собой. Однако во всем остальном, — строение тела, сердечно-сосудистая и репродуктивная системы, внутренние органы, наконец, — отличия, если и существуют, то крайне незначительные. Кстати, поэтому мы вполне совместимы с обычными людьми. Меньше психологически, больше физиологически. Можем иметь общих детей, наконец. И все-таки, мы два разных вида, и отнюдь не только, потому что мы владеем магией, а они нет. И тут, молодой человек, мы подходим к теме нашей беседы.

Сексуальное поведение людей, уважаемый Ингвар Сигурдович, в большой мере зависит от культуры, религии и материальных обстоятельств. Например, от наличия, доступности и способов распределения материальных благ, а также от возраста, пола, физического состояния и прочих переменных, и кое-какие вещи понятны здесь без долгих объяснений. Сильный обирает слабого. И, в частности, у сильного воина больше возможностей заполучить себе самую красивую женщину в племени и даже не одну.

— Спасибо, — остановил Игорь профессора Чюкштите, — я знаком с работами по социальной эволюции.

— Энгельса, небось, начитались? — Ничуть не смутившись, усмехнулась женщина.

— Да, — кивнул Бармин. — Энгельс был среди авторов, которых я читал.

— Тогда, вернемся к магам, — предложила она, поблагодарив кивком кельнера, который принес их заказ. — Вы знакомы со статистикой?

— Нет, — не стал хвастаться своей осведомленностью Бармин.

— В среднем по Европе маги составляют примерно две сотых процента от общего населения, то есть, двое из десяти тысяч, считая новорожденных и глубоких стариков. Но дальше больше: соотношение полов среди новорожденных магов смещено в пользу девочек. Примерно, две и три десятых девочки на одного мальчика. Однако, чем сильнее Дар, тем больше вероятность рождения девочки. Среди сильных магов указанное соотношение выглядит уже по-другому: три целых и одна десятая девочек на одного мальчика. И это объясняет многое, хотя и не все в брачных традициях и сексуальном поведении магов. Испокон веков маги мужчины, доминировавшие в человеческих сообществах, брали замуж не только, а иногда и не столько самых красивых девушек с самым большим приданным. Они искали магинь, и чем сильнее была магиня, тем больше было у нее шансов найти себе подходящего мужа. В результате, сейчас мы имеем жутковатую диспропорцию полов именно среди аристократии Хомо Магикус. Среди магов простолюдинов женщин больше, чем мужчин всего на 0.15%, но уже среди дворян, где маги составляют одну пятую от их общей численности, женщин больше едва ли не втрое, а среди титулованных аристократов и того больше. В старых имперских родах количество носителей Дара доходит до тридцати пяти процентов, и большинство из этих магов относятся к, так называемым, высокоранговым. Но женщин среди титулованных дворян рождается втрое больше, чем мужчин. Точнее, в 3 и 7 десятых раза больше. И еще один факт. Высокоранговых магинь почти в два раза больше, чем мужчин с тем же уровнем Дара. Так что, полигамия возникла, как ответ на вызов природы. Среди простолюдинов, не обладающих Даром, даже две жены крайняя редкость. И это, в основном, подражающие аристократии богачи и высшая прослойка среднего класса. Но чем выше по социальной лестнице вы поднимаетесь, — а это деньги, власть, титулы и магия, — тем чаще встречаете мужчин, имеющих от двух до пяти жен. Есть, разумеется, исключения. Князь Коломенский женат всего на одной женщине, а у Андрея Дмитровского — целых семь жен. О легальных любовницах, фаворитках и официальных наложницах мы и вовсе умолчим. Так что нынешняя система полигамии возникла отнюдь не от хорошей жизни и не на пустом месте.

— Да, уж... — Бармин, если честно, кое-что об этом уже знал, но сейчас вполне оценил ту демографическую жопу, в которую провалились местные колдуны. — Получается, многоженство — это еще и способ поднять рождаемость.

— А она у магов непозволительно низкая, и в большинстве случаев у нас опять-таки родятся девочки. Вот у вашего отца, Ингвар Сигурдович, сколько детей?

— Трое, — ответил Игорь, понимая, к какой мысли подводит его женщина. — Я и две мои сестры.

— А жен сколько?

— Две... Но он рано умер.

— Вот отличная иллюстрация того, что происходит в мире магов на самом деле. Две жены, один сын и две дочери. Поэтому, повторюсь, мы, собственно, и пришли к принципу полигамии. И это отнюдь не простое решение, как в общественном, так и в личном пространстве индивида. Может показаться, что мужчине в этой ситуации лучше, и это в некотором смысле верно, но при этом следует иметь в виду несколько крайне важных обстоятельств.

Во-первых, не каждый мужчина способен финансово содержать трех жен, точно так же, как не все представители сильного пола способны удовлетворить хотя бы одну женщину, не говоря уже о трех. Добавьте сюда гомосексуалистов, а их по неполным данным никак не меньше одного процента всех мужчин. Но и это еще не все. Мы все разные. Вы вот, Ингвар Сигурдович, писаный красавец, но будем откровенны, сколько таких мужчин наберется на круг? Полагаю, немного. А значит, в игру вступают дополнительные критерии: знатность рода, сила Дара, родственные связи, финансовое положение, внешность, характер и еще, леший знает, сколько переменных. И получается, что быть мужчиной и магом недостаточно, нужно быть достойным кандидатом в мужья, иначе при создании семьи могут возникнуть серьезные трудности.

Однако и это еще не все. Кого выбрать, и кто в конце концов согласится? Понятно, что у такого мужчины, как вы, например, выбор будет широкий, — только пальцем поманите, тут же со всех сторон набегут, — тогда как у какого-нибудь земского врача-целителя, разночинца с четвертым рангом силы выбор будет, прямо скажем, невелик. Вы, в конце концов, возьмете в жены княжеских и графских дочерей с немалой силой Дара и большим приданным, а ему, в лучшем случае, придется довольствоваться парой жен, одна из которых бесталанная дворянка, а вторая — обладающая слабеньким Даром крестьянка из бывших крепостных. Такова жизнь...

— А разве у крестьян не рождаются девушки с сильным Даром? — уточнил Игорь, предположивший, что за столько-то веков баре наделали своим крепостным девкам немало бастардов.

— Рождаются, — подтвердила профессор. — Но сильную, да еще и красивую крестьянку возьмет четвертой или пятой женой местный богатей, а, если это будет, к примеру, граф или князь, то она и в наложницы пойдет. Во-первых, потому что мать с отцом заставят, — граф же им отступных даст, — а во-вторых, она и сама не дура. Жить у графа она будет гораздо лучше, чем у земского врача, а ее дети станут дворянами. И вот он механизм отбора: в следующем поколении ее дети с тридцатьюпроцентной вероятностью родятся магами и с пятьюдесятипроцентной — красивыми людьми.

— А если любовь? — спросил Игорь. Он, вроде бы, все это знал и понимал. Ничего нового не услышал, а все равно расстроился. Можно подумать, в его прежнем мире это делалось как-то иначе. Ну, может быть, не сейчас, в 21 веке, когда молодежь, — большая ее часть, — получила свободу выбора, — но еще лет сколько-то назад все так и обстояло. Впрочем, и в 21 веке, — что в России, что в США, — общественное положение родителей, деньги, слава и красота остаются главным механизмом создания пар.

— Любовь? — переспросила профессор. — Что ж, есть место и для нее. Но это не главный фактор...