Запретные практики: читать начало книги онлайн

Алик Зотов считал, что у него должно быть всё только самое лучшее. Если квартира, то окнами на Невский проспект, если машина, то непременно «мерседес», а если совместно проживающая женщина, то обязательно директор и не просто директор, а директор красивый с ногами от ушей. Однако при всём при этом Зотов проживал в квартире у Панкратьевой, а не наоборот. Дело в том, что в его большой квартире окнами, действительно выходящей на Невский проспект, совместно проживать оказалось совершенно невозможно. Невский проспект, знаете ли, не спит никогда. А уж, чтобы отмыть стеклопакеты, установленные для утепления и шумоизоляции, Алику приходилось два раза в год нанимать бригаду гастарбайтеров из ближнего зарубежья.

Ох уж эти понаехавшие провинциалы! Коренной питерский житель никогда не будет покупать квартиру окнами на проезжую часть, да еще на главную магистраль города! Настоящий коренной питерский житель живет окнами в тихий двор. А уж если в этом дворе, кроме парковки еще есть и дерево с газоном и кустами, то вот тогда, пожалуй, можно считать, что у человека есть самое лучшее в городе жилье.

Панкратьева не стала отвлекать Зотова от сложного процесса получения Ци из пространства и пошла к подъезду, делая вид, что все это безобразие не имеет к ней никакого отношения. Навстречу из подъезда вышла соседка и поздоровалась с Панкратьевой. В глазах у соседки сквозило очень сильное сочувствие.

«Жалеет меня»! – удовлетворенно подумала Анна Сергеевна.

Вот интересно, когда бывший муж пьяный в подъезде спал, соседи её тоже жалели. Тогда вроде бы всё было понятно, за что и почему жалели. А сейчас? Зотов – мужчина из себя видный, лицо у него интеллигентное, не пьет, не курит, физкультурой занимается, по утрам километры вокруг парка наматывает, не нищеброд какой-нибудь опять же, вон на «мерседесе» ездит, и все равно жалеют! Подумаешь, странненький слегка, но это ж с кем не бывает? Любого ковырни, там такие тараканы полезут.

Панкратьева открыла дверь своей квартиры и прямо из коридора увидела спину сына Федора, который сидел, уткнувшись в компьютер. На экране компьютера разворачивалась нешуточная битва.

– Федь, я пришла! – сообщила ребенку Панкратьева.

– Привет, ма! – пробасил, не отрываясь от компьютера, пятнадцатилетний дитенок. – Есть не хочу, там Алик суп сварил, я ел. Уроки нам не задали, тебе мужик какой-то звонил, я забыл, как зовут. У тебя труба выключена.

Панкратьева спохватилась и полезла в сумку за мобильником. Надо же, как расслабилась. Как выключила перед визитом к колдуну, так и вовсе забыла о существовании телефона.

– Сына! Ты б записывал что ли, кто звонит. Ты никогда не помнишь, а что толку в том, что ты трубку снял. Вдруг что-нибудь важное. Мне ж с утра в командировку лететь!

Панкратьева скинула туфли и босиком прошлепала в детскую комнату. Очень хотелось схватить этого здоровенного детину на ручки и потискать как в детстве. Пришлось, однако, ограничиться поцелуем в белобрысую макушку. А то ненароком начнешь тискать, сразу война компьютерная и будет проиграна.

На кухне противно пахло рыбой, значит Зотов сварил свой любимый суп из сома. Несмотря на жуткую вонищу, суп этот получался у Алика, действительно вкусным, а самое главное являлся невозможно полезным, вот просто полный набор всех необходимых организму элементов. Во всяком случае так Алик объяснил им с Федькой, когда сварил такое в первый раз и с трудом уговорил попробовать. Стараясь особо не принюхиваться, Панкратьева съела тарелочку и стала собираться в командировку.

Командировка предстояла очень тяжелая хоть и заграничная. В свое время Дубов с Панкратьевой по большому блату с помощью здоровенной мохнатой лапы своего третьего московского компаньона заполучили очень выгодный контракт на реконструкцию одной из установок зарубежного нефтеперерабатывающего завода. Завод в целях оптимизации и минимизации транспортных и таможенных издержек был приобретен очень солидной и уважаемой нефтяной компанией, которая первым делом кинулась повышать его производительность. А как скажите без помощи Дубова повысить производительность? Нет, конечно, можно нанять местных специалистов, знающих завод как свои пять пальцев, но, во-первых, местные специалисты всё равно на круг со своими человеко-часами вышли бы дороже, а, во-вторых, у местных не имелось такой замечательной мохнатой лапы как у Дубова и Панкратьевой. И все бы получилось хорошо и красиво, да директор завода, с которым Анна Сергеевна Панкратьева выстроила в своё время душевные и доверительные отношения, вошел в пенсионный возраст и в соответствие со строгими пенсионными правилами компании вынужден был покинуть свой пост. Замену ему нашли и не где-нибудь, а в Уфе. Опять же, где еще куются проверенные кадры для работы на зарубежных заводах? Ну, не в Москве же и не в Питере, ей-богу!

Как только новый директор вошел в курс дела, сразу же насмерть разругался с Дубовым. Так сказать, не сошлись взглядами на способы увеличения производительности. И хотя предложения Дубова были утверждены самым высоким руководством компании, новый директор заявил, что ноги шарлатана и проходимца Дубова больше на заводе не будет, и тут же прекратил дальнейшее финансирование проекта. Шарлатан и проходимец Дубов, тем не менее, силами руководимого им коллектива работу довел до конца и решил направить на завод тяжелую артиллерию в лице Панкратьевой. Так и сказал, мол, Панкратьева – это его тяжёлая артиллерия типа бронепоезда, что как известно стоит на запасном пути. Это он, конечно, загнул, ну или с мальчиком для битья перепутал. Сам не захотел служить макиварой.

Перед Анной Сергеевной стояла нелёгкая задача подписать все необходимые для закрытия работы документы, вышибить деньги, и, по возможности, договориться о контрактах на новую работу. Последнее уже было из области фантастики. То есть в целом предстоящую командировку можно было обозначить как известный фильм «Миссия невыполнима».

И такая невыполнимая миссия требовала абсолютной безукоризненности, поэтому Анна Сергеевна задумчиво перебирала свой гардероб, состоящий в основном из универсальных практически немнущихся темных костюмов. Ну, скажите, какая безукоризненность без правильно подобранной одежды? Панкратьева очень ценила свои костюмчики. Они подчеркивали то, что необходимо подчеркнуть и то, чего у других игроков сурового мужского бизнеса отродясь не бывало, а именно грудь и попу. Нет, пожалуй, с попами у мужчин дела обстоят тоже неплохо. Руководящие господа в большинстве своём походят на сардельки, но кто смотреть-то будет на их попы? Кому они интересны? А вот на попу Анны Сергеевны Панкратьевой в сочетании с тонкой талией и обтянутую чем-то совершенно немнущимся обязательно посмотрят, от мыслей своих про дурацкую производительность отвлекутся и подпишут все в два счета, да еще скажут:

– Заходите к нам еще, мы вам очень рады!

Анне Сергеевне очень шли различные сочетания черного и белого цветов, особенно расцветка «куриная лапка». Хотя как-то в одном дамском журнале она прочитала, что эта «куриная лапка» действует на мужчин как красная тряпка на быка, вызывая жуткое раздражение. Однако с такой реакцией противоположного пола на свою «куриную лапку» Панкратьева никогда не сталкивалась.

Наконец, парочка костюмов была отобрана: один в дорогу, другой на смену, та самая «куриная лапка». Затем в полетный чемодан были отправлены несколько также немнущихся светлых блузок, и туда же пристроены роскошные туфли на высокой шпильке. Вот и всё, места осталось как раз только для огромной косметички и фена. Фен Панкратьева брала с собой всегда по многолетней привычке. Дело в том, что волосы Анны Сергеевны имели свойство к утру превращаться в слипшиеся перья, поэтому каждое утро их приходилось мыть и вздыбливать феном в относительно приличную прическу.

Конечно, она летела в зарубежную командировку в столицу европейского государства, где раньше ее всегда селили в центре города в пятизвездочном отеле. А уж там и фен, и халат, и тапочки, и всяческая «какава с чаем» входят в обязательный ассортимент. Но это было раньше. Кто его знает этого нового директора, вдруг назло шарлатану и проходимцу Дубову велит поселить ее где-нибудь с удобствами во дворе? Ха-Ха-Ха! Три раза. Этим Анну Сергеевну не испугать. Ей как-то даже за полярным кругом в общежитии вахтовиков пришлось ночевать, но и оттуда она вышла с безукоризненной прической. Когда у дамочки в сумке есть, как поется в песне несгибаемой Аллы Борисовны, «тушь, расческа, туфли» и, конечно, фен, то она своего непременно добьется как тот самый бронепоезд. Так что Панкратьева посчитала себя во всеоружии и решила, что готова к любым каверзам. Рядом с чемоданом она пристроила портфель с документами, чтоб не забыть ненароком, и довольная собой направилась в ванную складывать косметичку. В ванной она посмотрела на себя в зеркало и замерла. Так и захотелось сказать «свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи»! Выглядела Панкратьева Анна Сергеевна просто замечательно. Из зеркала на нее глядела очень красивая практически молодая женщина. Это при родных-то тридцати девяти! Конечно, приходилось раз в три недели закрашивать седину, но никому об этом знать не положено.

Следует признать, что столь вопиющая молодость сопутствовала Панкратьевой во многом благодаря усилиям Алика Зотова. Тот являлся приверженцем здорового образа жизни, прямо скажем, очень-очень здорового. Сам Алик не пил, не курил и регулярно занимался спортом. Кроме того, он категорически не употреблял в пищу мясо, за исключением курицы, и при любой возможности ел рыбу, особенно любил сырую. Еду себе он готовил исключительно сам, не доверяя столь важное дело Панкратьевой, готовил в большинстве случаев на пару и практически без соли, вместо соли он использовал соевый соус. Ничего жареного, копчёного, никаких полуфабрикатов Алик не ел, пил он только зеленый чай и ко всему этому усиленно приобщал Панкратьеву, а также постоянно боролся с её вредными привычками. И если есть паровую и несоленую пищу Анна Сергеевна еще соглашалась, то отказать себе в кофе и сигаретах оказалось выше ее сил. Поэтому оторвавшись от зеркала Панкратьева собрала косметичку и с чувством выполненного долга отправилась на кухню курить.

Осень выдалась на редкость теплая, и можно было открыть окно дабы покурить на свежем воздухе, а заодно и проветрить кухню от всепроникающей вони полезного супа из сома. Опять же из окна открывался великолепный вид на поглощающего Ци Зотова. Анна Сергеевна достала из пачки тонкую ментоловую сигарету и с чувством закурила. Ну, как тут бросишь курить, когда эти чёртовы искусители наладили выпуск таких вкуснейших ментоловых сигарет. Старые ментоловые, те самые про которые пелось это вот: «дым сигарет с ментолом», были все-таки резковаты, а эти имели тонкий вкус и просто замечательно пахнущий дым. Некоторые особые приверженцы здорового образа жизни часто жалуются на отвратительный запах сигаретного дыма, на это можно им в ответ пожелать всю жизнь суп из сома нюхать.

Если бы Зотов не был так погружен в себя, наверняка бы решил, что Панкратьева нарочно над ним издевается, нагло куря в окне напротив.

– Аня, как ты не понимаешь! – каждый раз, видя ее курящей, говорил Зотов. – Никотин, алкоголь и наркотики придуманы исключительно для того, чтобы рабы видели пространство вокруг себя искаженным! А ты мало того, что куришь, ты еще ведрами пьешь кофе, а в командировках и коньяк употребляешь!

«Надо же такое придумать, – мысленно возмутилась Панкратьева, затягиваясь сигаретой и разглядывая Зотова из окна, – ишь, властелин мира весь в красном, а кругом рабы, понимаешь ли! Да вкусно мне это всё: и сигарета, и кофе, и коньяк, и картошечка жареная с золотистой корочкой, и шашлык! Господи, шашлыка-то как хочется. Виданное ли дело, чтобы рабы ели всё, что им захочется, а господа ограничивали себя во всём, ещё и без соли! Как такое возможно? Совсем у парня от этой Ци ум за разум завернулся».

Мясо, по версии Зотова, нельзя было есть отнюдь не из жалости к несчастным животным, а потому что, когда злые убийцы приходили убивать коров и поросят, те страшно боялись, и при этом в их кровь поступал адреналин. А потом Панкратьева ела мясо убитого животного и сама, в свою очередь, через их адреналин начинала всего бояться. Правда, обычно поев мяса Панкратьева почему-то никакого страха не испытывала, а наоборот хотела спать. Курица же и рыба в силу своей абсолютной безмозглости в соответствии с теорией Зотова факта своего убийства не осознавали, поэтому есть их можно было смело.

Однако несмотря на весь скепсис по отношению к системе питания Зотова, через год совместного проживания с ним, питаясь хоть и частично так, как он этого требовал, Панкратьева резко помолодела и похорошела. И даже сама подумывала над тем, чтобы бросить курить. Конечно, не из-за глупостей про рабство и искаженное восприятие действительности, а исключительно из-за желания быть вечно молодой и прекрасной. Согласитесь, это серьёзный аргумент для дамочки, которой есть, что терять.

От этих мыслей ее оторвал звонок мобильника. Звонил Дубов.

– Ну, наконец-то! Ты чего телефон выключаешь? Тебе Федор передавал, что я звонил, почему не перезвонила? Я ж волнуюсь!

– Слава Богу, если Федор в своих компьютерных войнах помнит, как его самого зовут! Сказал, что мужик какой-то звонил и все. А чего ты волнуешься?