— Я все-таки пойду поищу, чтобы ему съесть. А вы тихо лежите.
Она погасила свет и вышла.
— У кого щенок? — громко прошептал Ваня Голубичкин.
— У меня, — ответил кто-то из дальнего угла.
— Спрятать его надо. Сказала, что за едой, а сама начальника лагеря приведет. Она всегда так.
И тут в палату кто-то вошел.
— Спят ребята, — послышался в темноте голос Берты Соломоновны, начальника лагеря.
Сразу ей в ответ щенок гавкнул два раза.
— Оказывается, не спят, — сказала Берта Соломоновна.
Щенок опять гавкнул два раза.
— Дети, кто шалит, встаньте.
Все лежали, и никто не вставал.
— Я зажгу свет.
— Это я, Берта Соломоновна. Мне сон такой приснился, будто я собака, — сказал Ваня Голубичкин. Он встал и пошел к двери.
— Ложись в постель. Голубичкин, и сделай так, чтобы тебе больше не снились такие сны, — сказала Берта Соломоновна, и щенок снова прогавкал несколько раз.
— Это еще что такое! Голубичкин, ты где?
— Здесь, Берта Соломоновна, — растерянно сказал Ваня.
— Ты что, снова?
— Это я, Берта Соломоновна, — поднялся Дима Петров. — Мне тоже приснилось, будто мы собаки. Вместе с Голубичкиным.
— Сейчас же оденься и иди в пионерскую комнату. Может, кому еще снится, что он собака?
Щенок опять загавкал. Быстро и отрывисто.
— Да я вижу, вы тут договорились сорвать мне ночь, — сказала Берта Соломоновна и зажгла свет.
— Это еще кто такой?
На нее, часто жмурясь, шел щенок.
— Это наша собака, — начал Дима Петров.
— Как так собака?
— Нам Алена Дмитриевна разрешила, — вставил Ваня Голубичкин, — мы его воспитывать будем.
— Как так воспитывать? И что это за воспитание — держать бедную собаку под кроватями. Щеночек, щеночек, как тебя зовут? — нагнулась она к щенку. — Ну что ты дрожишь? Голубичкин, почему он дрожит?
— Не знаю, — сказал Ваня.