Родники мужества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А связной командира 5-й стрелковой роты 159-го полка красноармеец Цветков в один из решающих моментов [160] атаки заменил раненого наводчика станкового пулемета открыл огонь и лично уничтожил 15 фашистов.

Да, коммунисты воевали отлично, не ведая в бою НЕ страха, ни сомнения. И, воодушевляясь их примером, смело шли на врага остальные воины.

Но если коммунист, до конца исполнив свой партийный долг, погибал на поле боя, тогда...

Нет, об этом не хочется говорить скороговоркой. Приведу лучше такой пример.

...Владимир Мазин, парторг одной из рот 157-го стрелкового полка, был уже довольно опытным воином. Вот и сейчас, когда их рота, расчленившись в линию взводных колонн, спешно выдвигалась к гряде холмов, чтобы занять там выгодную позицию, он то и дело косил тревожным взглядом на небольшой лесок, что виделся чуть правее. Не нравился он ему. Самое место для...

Едва только подумал, как чей-то тревожный голос выкрикнул:

— Танки справа!

Действительно, из леска выползали и принимали боевой порядок фашистские танки. За ними выплеснулись густые цепи автоматчиков.

— К бою! — последовала команда командира роты.

Бойцы, быстро рассыпавшись в цепь, залегли, заработали саперными лопатками, окапываясь. Но времени слишком мало, чтобы отрыть окопы. В ячейках же против танков не устоять...

Окинув взглядом низинку, где залег их взвод, Владимир Мазин с тревогой подумал: «Да, дело худо. Если даже один танк прорвется сюда, беды не оберешься. Подавит гусеницами, посечет из пулеметов... Нет, нужно как-то задержать эту стальную лавину, внести в ее ряды смятение. А за это время...»

— Товарищ лейтенант, — обратился он к командиру взвода, подбросив на ладони увесистую противотанковую гранату, — разрешите я их встречу? Может, выиграю какое-то время...

— Хорошо, — кивнул головой взводный. — Только возьми на всякий случай еще одну. — И протянул свою гранату. — Да и автомат прихвати. А пулемет свой оставь. Без него сподручнее. Пехоту мы берем на себя, отсечем. Прикроем тебя.

И вот Владимир уже ползет наперерез лязгающим гусеницами [161] танкам. Заметил, головная машина чуть подвернула, идет сейчас как раз на их взвод. «Ее-то и надо подорвать! Именно ее! — мысленно решает Мазин. — Это, видимо, командирская...»

На пути попалась какая-то вымоина. Владимир вполз в нее и притаился, поджидая идущий на него танк. Двигаться дальше опасно. Экипаж может заметить его, и тогда... Тогда пиши пропало. Не успеешь и руку с гранатой поднять, как скосят из пулемета...

Стальная громадина все ближе и ближе. Вот она уже подошла на дальность броска гранаты. Мазин вскочил и что было сил метнул в нее тяжелую РПГ.

Но надо же случиться такой беде! В самый последний момент левая нога его скользнула, и граната, чуть-чуть не долетев до цели, взорвалась, не причинив танку вреда.

Теперь уже вражеский экипаж заметил советского бойца. Взревел на максимальных оборотах двигатель, и броневая машина ринулась на парторга. Владимир едва успел откатиться в сторону. А потом... Потом его сознание сработало, видимо, мгновенно: вытянув руку с оставшейся еще у него гранатой, коммунист Мазин буквально сунул ее под ленту гусеницы.

Раздался тяжелый взрыв, и танк, сматывая с катков разорванные сочленения траков, завертелся на месте. Остальные машины, потеряв своего головного, сломали строй, попятились. Драгоценное время было выиграно. Выиграно ценой жизни парторга роты Владимира Манша...

Спустя три дня эта рота, понесшая в последних боях большие потери, принимала пополнение. На лесной поляне новичкам вручали оружие. Подошла очередь красноармейца Чепурнова. Командир подразделения внимательно оглядел его. Боец рослый, держится с достоинством. И... ротный берет в руки ручной пулемет, но, прежде чем передать его Чепурнову, говорит:

— Это очень дорогое для роты оружие. С ним воевал парторг Владимир Мазин, геройски погибший при отражении недавней танковой контратаки врага. Берегите пулемет и бейте из него врага так же мастерски, как делал это наш партийный вожак!

— Заявляю, что не посрамлю памяти товарища Мазина! — волнуясь, но твердо говорит красноармеец Чепурнов. [162] — Клянусь, за его смерть его же оружием и отомщу врагу!

Конечно, эту форму воспитательной работы нельзя было назвать новой. Передача оружия павших героев лучшим бойцам практиковалась и раньше, еще в годы гражданской войны. Но. мы не отказались от нее и в годы Великой Отечественной, потому что понимали: этот ритуал никогда не потеряет своей значимости. Он и впредь будет множить ратную доблесть наших воинов, звать к продолжению подвигов сотни и тысячи новых отважных сыновей и дочерей нашей Родины. Ведь бойцы, получая это овеянное славой оружие, уже с первых минут начинали считать себя как бы причастными к когорте героев, стремились во всем быть похожими на них.

И еще один маленький штрих. Если кто-то из этих воинов получал ранение, он ни за что не хотел расставаться с именным оружием. И, находясь на излечении в медсанбате или госпитале, просил в письмах, чтобы его автомат или пулемет не отдавали другому, а сберегли до его возвращения.

* * *

Война — дело не только опасное, но и чрезвычайно тяжелое. Она до предела изматывает человеческие силы. Бывало, начнутся затяжные бои, тут уж дни и ночи колотят землю снаряды, рвутся мины и бомбы, атака следует за атакой. Надсадный гул моторов, треск пулеметных и автоматных очередей, людские крики и стоны — все смешивается в какой-то адской какофонии. И оглушенный ею, нормальный человек временами как бы теряет ощущение реальности. Отходит на второй план восприятие природных красок, запахов земли, подчас даже света и тьмы. Все внимание людей приковано к своему оружию: в нем — спасение, оно — средство, дающее им возможность одолеть ненавистного врага.

Вышедший из боя человек еще долго будет приходить в себя. Подходя к походной кухне, он станет напряженно вглядываться в солдатскую очередь к котлу, мысленно отмечая, кто из его боевых побратимов не протянет свой котелок повару. И недосчитается он, случалось, многих, поэтому и сон его будет тяжелым, как небытие.

Но, отоспавшись и открыв глаза, он снова увидит бездонную лазурь неба, услышит шелест листвы, теньканье [163] птах, ощутит щеками прохладное дуновение ветерка. Вчерашний бой покажется ему уже до нереальности далеким, как какое-то кошмарное наваждение. Боец вдруг захочет размять свои мышцы, услышать, как звучит в тишине его собственный голос, ощутить что-то поэтически возвышенное, очищающее душу от пороховой накипи.

И вдруг, словно угадав его состояние, замполит скажет:

— А ну, герой, сбривай-ка свою щетину, постирай гимнастерку, подшей белый подворотничок. Сегодня вечером мы идем на концерт ансамбля песни и пляски Армянской Государственной ордена Трудового Красного Знамени филармонии...