– Нет. Давай быстрее все это доделаем. И если я схвачу воспаление легких…
– Я буду носить тебе апельсины и шоколад, – уверенно заявила Соня. – Дуй к дереву, Харитонова. Быстро. И хватит тут пессимизм разводить.
– Я реалистка, – честно призналась я и направилась к дереву.
– Это будут крышесносные фотки! – донеслось мне вслед. – Все просто упадут!
Главное, мне сейчас не упасть.
Подхватив длинную летящую юбку, волнами струящуюся по траве, я почти дошла до дерева, когда над поляной потемнело еще сильнее.
– Обопрись о дерево, – скомандовала Соня. – Да не так! Харитонова, ты не на лесоповал собираешься, ты – лесная фея.
Я мороженое.
– Одну выше, другую ниже, взгляд на меня, подбородок чуть опусти.
– Так? – я коснулась ладонями древесины и вздрогнула: в руки словно ударила молния.
Я осторожно ткнула кору пальцем и тут же его отдернула – проскочившая между ним и деревом серебристо-черная искра больно ужалила палец.
– Ай!
– Ты чего? – удивилась подруга, когда я отпрыгнула.
– Оно током бьется.
– Галлюцинации – опасная штука, Лена.
– Сама попробуй, – сказала я, не имея ни малейшего желания связываться с этим деревом снова.
Похожие ощущения у меня были в девятом классе, когда я торопилась на дискотеку и одной рукой красила ресницы, а другой, не глядя, совала штепсель от фена в старенькую расшатанную розетку, которая была в ванной до ремонта. Долбануло меня тогда знатно, хоть и без последствий, но повторять тот опыт не хотелось от слова совсем. Вот и сейчас так же.
– Ладно, пошутили и хватит. Давай быстренько отщелкаем и поедем куда-нибудь греться.
– А я не шучу. Может, здесь провод какой-то под землей проходит, – я ткнула себе под ноги. – Про это даже в новостях говорили.
– Если бы ты учила физику, Харитонова, ты бы знала, что дерево электричество не проводит. Новости меньше надо смотреть.
– Значит, это неправильное дерево.
Не смотреть новости в однокомнатной квартире, когда тетя врубает звук телевизора на полную мощность, а ты при этом пытаешься готовиться к ЕГЭ – тот еще квест, и пока что у меня это не получалось.
– Ладно, – Соня закрыла объектив. – Могла бы просто сказать, что тебе надоело. Потому что я уверена, что сейчас ничего не произойдет. Ровным счетом ничего. Ни-че-го-шень-ки!
Она приблизилась к дереву и приложила к нему ладонь.
– Ну? Ничего!
– В первый раз у меня тоже ничего не было.
– А во второй… ой! – Соня отдернула ладонь и непонимающе уставилась на нее.
– Ага? Расскажи мне теперь про физику, – я ткнула в сторону дерева пальцем. – Это – неправильное дерево, и оно…
Что делает неправильное дерево, я рассказать не успела, потому что изо рта вырвалось облачко пара, а над головой проскочила искра. Не просто искра, целый разряд, и он вонзился в соседнее дерево. Вместо того, чтобы вспыхнуть черным пламенем, оно выстрелило точно таким же в следующее, а следующее – в соседнее.
– Бежим! – я опомнилась первой и дернула Соню в сторону тропинки, которая привела нас сюда, но врезалась в обозначенный деревьями круг. В невидимую преграду, которая спружинила, как вертикальный батут, и выплюнула нас прямо в центр поляны. Искрящийся пепельно-черный купол, накрывший ее по кругу, источал ледяной холод. Примерно так же я могла бы чувствовать себя внутри айсберга, с той лишь разницей, что айсберги не стреляются молниями, и в целом ведут себя гораздо приличнее.