И их оружием стали слова, которыми они и колдовали. Они били по ней словами, надеясь, что Лорд Жути выберет кого-то другого.
Только поэтому они могли быть такими подлыми с ней. Рэя надеялась, что они не ненавидели ее с самого начала, ведь она столько лет пыталась доказать, что способная.
Она опустилась на колени у алтаря, сжала ладони у груди. Боги не слышали учениц, у них были люди важнее, кого они слушали, и дела важнее, которые они решали. Но она надеялась, что хоть в этот раз ее услышит хотя бы одно божество.
— Прошу, услышь. Если меня выберет Жуть, это удовлетворит Высшую жрицу и алхимиков. Мне не важно, лидер ли это будет, только бы меня выбрал хоть кто-нибудь, — она сглотнула. — Дай сил стоять среди сестер, дай ума возвыситься над ними. Но больше всего… — она склонилась к алтарю, словно ее слушали. — Прошу, дай мне доброго.
Она долго сидела у алтаря. Так долго, что услышала, как Жути вошли в пещеру. Она слышала смех сестер и низкие мужские голоса.
Хоть она молилась для силы, она не ощущала силу в теле. Она должна была выйти к остальным. Она должна была впечатлить лидера Жути. Но она пряталась в нише и надеялась, что никто не найдет ее.
Но кто-то нашел. Она услышала шорох шторы по каменному полу. Наверное, Высшая жрица вернулась за ней.
Рэя встала, как старушка. Спина болела, ребра ныли там, где корсет впивался в плоть, а колени онемели, она долго сидела на полу. Может, боль поможет ей сосредоточиться в комнате, куда она пройдет, опоздавшая, под взгляды Жутей, глядящих на нее как на кусок мяса.
Но за ней была не Высшая жрица. Мужчина, нет, монстр, занял все место. Он был в два метра ростом, с широкими плечами и узкой талией, подчеркнутой корсетом, похожим на ее. Его серая кожа была темной, зернистой, как гранит. Может, кожа была такой же твердой. Его лицо было строгим, линии были грубыми и неровными, не как у человека. Рога тянулись по бокам от лица, как у быка.
Даже его тень тянулась дальше, чем должна была. Нет, не тень. Она с ужасом поняла, что это были крылья. Большие кожистые крылья шуршали друг о друга с каждым его вдохом.
Она ощутила, как кровь отлила от лица. Белая, как призрак, уже с кружащейся головой, она смотрела на Жуть, как на монстра из кошмара, выбравшегося из-под ее кровати.
— Здравствуй, — прошептала она едва слышно.
Она должна была сказать что-нибудь еще. Что-нибудь соблазнительное, как ее сестры. Они увидели бы в этом шанс заполучить Жуть. Других жриц рядом не было, чтобы они отвлекли его.
Он прищурился.
— Что ты тут делаешь, жрица? Все в другой комнате.
Странный вопрос для Жути. Высшая жрица и алхимики всегда изображали их так, словно они не были умными. Она думала всю жизнь, что они были чуть выше зверей.
Этот доказывал, что они были не просто животными, а монстрами, и ей нужно было следить, чтобы он не увидел, какая она внутри. Все вдруг стало сложнее, чем она представляла.
Кашлянув, она прижала ладонь к животу, чтобы успокоить нервы.
— Я… кхм….
У нее не было ответа. Она не знала, что сказать, чтобы это исправить.
Щеки пылали, Рэя лишилась дара речи и смотрела на него в отчаянии огромными глазами, словно это могло ее спасти. Глупая мысль. Жуть не любил таких. Как она. Они были двумя сторонами одной монеты, их использовали для одной цели, но это не делало их… друзьями.
Жуть опустил голову и шагнул ближе. Штора закрылась за его крыльями.
— Уверен, ты хочешь, чтобы я поверил, что ты робкая. Или что ты хотела побыть пару минут в покое.
Облегчение рухнуло на нее волной, смывая ее стражи. Он понял. Слава богам, он понял.
— Да, — выдохнула она. — Спасибо за понимание. В пещере слишком людно.
Его глаза стали щелками.
— Хватит, жрица. Не нужно притворяться. Если хотела остаться с Жутью наедине, ты это получила. Говори свою отрепетированную речь.
Радость пропала. И хоть Рэя раньше позволила бы словам гореть внутри нее, она не хотела позволять этой Жути унижать ее. Она же была жрицей! И она будет в паре с Лордом Жути, самым большим и сильным из их вида.
Она выпрямилась, расправила плечи и сжала кулаки.
— Я не репетировала речь. Я пыталась сбежать от толпы, потому что там слишком много людей. Обвинять меня в ином — как звать меня лгуньей, но я надеюсь, что ты не так груб, чтобы звать на первой встрече женщину лгуньей.