И вот мы здесь.
Пока Бодхи обустраивался, я пошел в ванну, принял душ и в последний раз намазал свои ладони кремом. Просто так, для очистки совести. Раны полностью зажили, я чувствовал себя великолепно. Затем я отправился на кухню, чтобы приготовить ужин и заварить «Антигрипп» для Полины.
В моем мире не было нотариусов.
И уж тем более — магов-нотариусов.
Контора, в которую Бодхи притащил контракт, располагалась в неприметном переулке — там, где еще сохранилась довоенная застройка. Здания были приземистыми, с толстыми стенами и высокими потолками. Добрых полчаса я потратил на изучение лонга. Гуру жил в моей квартире, но вел раздельное хозяйство — находился на собственном обеспечении. Это требовалось для оперативного раскрытия чакры. Я обязывался исполнять все инструкции пробудителя и жить по установленному Бодхи графику. Расторжение контракта допускалось только в двустороннем порядке — до обретения мною Дара. В будущем гуру может отказаться от своих притязаний, но у меня такого права нет, ибо его часть сделки исполнена. Форс-мажорные обстоятельства — смерть одного из партнеров. Внутренние законы клановых структур не влияют на сделку.
В общем, всё разумно.
Мы подписали в присутствии нотариуса два экземпляра соглашения, после чего в воздухе образовалась печать. Нотариус пробил микротоннель в неведомое измерение, вытащил оттуда духа-надзирателя и загнал в светящийся оранжевым пламенем круг. Печать конторы рухнула вниз и вшила себя в фактуру двух лонгов. Пропечатался каждый лист документа, я проверял. Нотариус предупредил о последствиях нарушения лонга одним из участников, поздравил нас с заключением сделки и отпустил на все четыре стороны.
Я отнес Полине лекарство.
Присел на краешек постели, задумчиво посмотрел в окно. Весь Неом затянуло чернотой, нескончаемый ливень колотил по стеклу и отливам подоконников.
Мрак и вода.
Неопределенность в будущем.
— Ему обязательно жить у нас? — спросила девочка.
Я уже знал, что Полина недолюбливает чужих. Обычное явление в нищих кварталах, заполненных бандитами, наркоманами и алкашней. К Бодхи она не испытывала антипатии, но присутствие любого человека в комнате матери напрягало Полину.
— Да, — я вздохнул. — Это часть нашего уговора.
Гуру шуршал рюкзаком. Слышались звуки открывающихся дверей платяного шкафа — скрипучие и протяжные. Тихие шаги, приглушенные ковром.
Полина шла на поправку.
Я видел, что температура спала, а сухой кашель сменился нормальным отхаркиванием. Думаю, начал работать купленный накануне сироп от кашля.
Поздно вечером мы ели овсянку и трепались о всякой всячине. Бодхи провел около часа в своей комнате. Пару раз я туда заглянул — наставник что-то набирал на сенсорном экране телефона. Затем гуру принял душ, куда-то позвонил и присоединился к нам на кухне.
— Чаем угостите?
Мы с Полиной переглянулись.
Жесткая экономия, всё-таки…
— Без проблем, — сказал я. — Заварки у нас хватает.
— Пока, — буркнула сестренка.
В ответ пробудитель хмыкнул.
Через четверть часа в дверь позвонили.
— Это ко мне, — Бодхи пошел открывать. — Служба доставки.
Когда наставник вновь объявился на кухне, в руках у него находились три коробки с пиццами. Я прямо офигел от неожиданности.
— Угощайтесь, — гуру поставил коробки на стол. — Я для всех заказывал.
— Бодхи, — я посмотрел на своего партнера. — У нас нет денег, чтобы расплатиться.
— И не надо. Я угощаю. В честь нашего знакомства.