Революция 20: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я уставилась на него:

— Вы хотите сказать, что он может меня заставить?

— Он говорит, что ты находишься на содержании у государства. Оно обеспечивает тебя всем необходимым, заботится о тебе, а следовательно, имеет право пользоваться твоими способностями. Ты нуждаешься в опеке и защите. Ты и сама знаешь, что за этими стенами тебе не выжить.

Я остолбенела:

— Но доктор Кастер…

— Доктор Кастер пытается помочь. К сожалению, у него не все получается. Если получится — тогда другой разговор. Но я не могу без конца отбиваться, Эми. У Эронса мощные аргументы. Ты — «пси-хай». Такой совершенной, открытой, пластичной психической организации еще не встречалось. Ты первая. Раньше у некоторых обнаруживали способности, но они не умели ими управлять. А ты умеешь, и на высочайшем уровне. Ты есть, и ты — единственная.

— Но со мной произошло несчастье, — возразила я. — У меня смешались гены.

— Тебе отлично известно, что это не так. Мы знаем твои хромосомы лучше, чем твое лицо. Они такие же, как у всех. Нет никаких оснований предполагать, что у твоих детей пси-потенциал будет больше, чем, например, у Чарли Дейкина. Когда ты умрешь, все кончится.

Какая-то волна поднималась во мне, и я не могла больше сдерживаться.

— Вы считаете, что я должна работать на Эронса? — подавленно спросила я.

Он колебался.

— Боюсь, тебе придется. Рано или поздно. У Эронса есть несколько кандидатов в Бостоне. Он уверен, что они латенты. Он уже переговорил с нашим директоратом. Он убедил их, что ты сможешь работать с его людьми, развивать их, что ты сможешь открыть дорогу в мир нового человека.

Терпение мое лопнуло. Дело не в Эронсе, не в Лэмбертсоне, не в Дейкине, вообще не в ком. Дело во всех них, целой толпе, растущей из года в год.

— А теперь послушайте меня, — сказала я. — Кто-нибудь из вас хоть раз поинтересовался, чего хочу я? Хотя бы раз, когда вы отдыхали от великих забот о человечестве, такая мысль приходила вам в голову? Кто-нибудь задумался о том, что со мной происходит, с тех пор как все началось? А не мешало бы подумать. И немедленно!

— Эми, ты знаешь, я не хочу давить на тебя.

— Послушайте, Лэмбертсон. Мои родители избавились от меня, когда поняли, что я не такая, как все. Вы знали об этом? Они ненавидели меня, потому что я их пугала! Меня это не шибко расстраивало — мне казалось, я знаю, из-за чего они меня ненавидят. Я даже не плакала, когда уезжала в Бердсли. Они собирались навещать меня каждую неделю, и знаете, сколько раз они удосужились приехать? Ни разу! А в Бердсли Эроне обследовал меня и сделал заключение, что я калека. Тогда он ничего обо мне не знал и решил, что «пси» — это дефект. С этого все и началось. В Бердсли я делала то, что требовал от меня Эроне. И никогда того, что хотела сама. А потом появились вы. Я переехала в Центр и стала делать то, чего хотели вы.

Я понимала, что обижаю его. У меня даже не было такой цели — обидеть его, обидеть всех.

Он качал головой, не отрывая от меня взгляда:

— Эми, будь справедлива. Я старался. Ты знаешь, как я старался.

— Старались — что? Развить меня? Верно, но зачем? Научить пользоваться своими способностями? Да, но зачем? Разве вы это делали для меня? Неужели? Или это была такая хитрость, как и все остальное, чтобы сделать меня удобнее в обращении?

Он дал мне такую пощечину, что меня отбросило. Я видела ужасную боль и обиду в его глазах и чувствовала, что его ладонь горит не меньше, чем моя щека. А потом что-то перевернулось в его мозгу, и я увидела такое, чего раньше даже не замечала.

Этот человек любил меня. Невероятно, не правда ли? Он любил меня. Меня, которая звала его исключительно Лэмбертсон, которая не могла представить себя говорящей «Майкл» и тем более «Майк». Только «Лэмбертсон».

Но он никогда мне этого не скажет. Он так решил. Я слишком беспомощна. Я слишком в нем нуждалась. Я нуждалась в любви, но не в той, которую Лэмбертсон мог мне дать, — и поэтому его любовь следовало спрятать, скрыть, подавить. Я нуждалась в самом глубоком понимании, но оно должно быть абсолютно бескорыстным, иначе я не раскроюсь. И поэтому должна быть стена — стена, за которую я никогда не проникну и которую он сам не сможет разрушить.

Лэмбертсон сделал это. Для меня. И все это открылось-так неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Мне хотелось броситься ему на шею, но вместо этого я опустилась на стул, безнадежно качая головой. Я ненавидела себя, как никогда в жизни.

— Если б только я могла уйти, — сказала я. — Туда, где меня никто не знает, где я могу побыть одна, закрыть двери, ни о чем не думать и представить, просто представить, что я совершенно нормальна.

— Я понимаю тебя, — сказал Лэмбертсон. — Но тебе нельзя, сама знаешь. Если только Кастер действительно поможет.

Мы посидели еще немного. Потом я сказала:

— Пусть Эроне приезжает. Пусть привозит, кого хочет. Я буду делать все, что ему нужно. До встречи с Кастером.

Это тоже было тяжело, но иначе. Это затрагивало нас обоих, а не каждого в отдельности. И почему-то сейчас было уже не так обидно.

Понедельник, 22 мая. Сегодня утром из Бостона приехал Эроне с девушкой по имени Мэри Боултон, и мы приступили к работе.