– Оставь меня, спасайся сам, – изображал я сцену гибели героя, которая сопровождалась взрывом хохота. – Я отомщу за тебя, брат! – вот соратник в моем исполнении с надрывом произносит проникновенную речь. – Клянусь, мои хорошие, он пустил слезу! – снова смех, девичьи ручки гладят Сему по голове, он блаженствует. – И ТУУУУТ Я КАК БЫ ИЗ ПОСЛЕДНИХ СИИИИЛ…
В порыве артистизма я вскочил с места и воспроизвел сцену чудесного воскрешения. Танцпол опустел, мой спектакль слушали все до единой посетительницы дискотеки, а парни стояли вдоль стен и с ненавистью бросали на нас ревнивые взгляды. Кто поумнее, присоединились, заняв места за нашими спинами. Здраво рассудив, что когда мы с Семой определимся с выбором, им останется множество разочарованных, но разгоряченных девчонок и как минимум на танец им перепадет. И, кстати, не ошиблись.
– И тут этот удивительный человек… Девчонки, присмотритесь! – Все взгляды обратились на Семена. – Как факир из шляпы, достает из-за спины вот такенную биту! – Я показал ее размер, а потом подумал и увеличил вдвое, девчонки снова захохотали. – А я говорю: Михуил, видишь волшебную палочку? Я превращу тебя в кровавое месиво! – публика покатывалась. – АВАДА КЕДАВРА!
Я выступал и чувствовал себя так легко, свободно, опьяненный всеобщим вниманием, восторгом, смехом и аплодисментами, я впервые за два месяца ощущал себя на высоте, чувствовал себя живым. Краем сознания я понимал, что если бы все это увидела Альбина, она бы просто ушла и больше я не добился бы от нее ничего кроме «Иди к ним, я тебе только мешаю». И в тот момент мой голод достиг такого уровня, что даже с чувством вины я не мог остановиться. Меня несло. Я хотел, чтоб на меня смотрели, чтобы смеялись моим шуткам, чувствовать себя востребованным и нужным. Я просто ожил.
А когда спектакль закончился и я, тяжело и радостно дыша, упал в свое кресло, как по заказу включился медляк, и Семен немедленно бросил меня одного в толпе, лихо выхватив за ручку одну из первых двух подсевших к нам красавиц и увел ее на танцпол. Все взгляды голодных девиц уставились на меня.
– Ненене, девушки, я пас, – засмеялся я, отгораживаясь от них руками. Но с тем же успехом я мог убеждать штормовой прибой, что вообще-то пришел в сухих, отглаженных штанах просто погулять по берегу и окатить меня по самую шею со стороны океана – ужасно неуместно.
– Выбирай! Мы от тебя не отстанем, – весело кричали девчонки, распаленные поддержкой своих. В толпе они становились гораздо смелее. – Выбирай, а то силой вытащим. Не будешь же ты от нас отбиваться.
Отбиваться я, конечно, не смог бы, но упрямо продолжал отнекиваться, пока из-за спин переднего ряда не встала очаровательная Олеся. Девочка почти с меня ростом и с воспитанием подворотни. Такая потащит силой, можно было не сомневаться. Я представил, как нелепо буду выглядеть, упираясь руками и ногами, пока она за шиворот волочет меня на танцпол и принял единственное возможное решение в данной ситуации: протянул руку ближайшей ко мне милашке. Как ее звали, я не знал, но у нее были огромные карие глаза, которыми она смотрела с таким восхищением, что у меня все в животе переворачивалось. К тому же ее не было среди активно наседающих.
Она с недоумением посмотрела на мою руку. Потрясенно выдохнула:
– Я?
И я вновь почувствовал себя суперзвездой.
– Ты, ты, – я улыбнулся, взял ее за руку, и мы пошли мимо притихших девчонок, которые так и не поняли, что им теперь делать, ведь своего они добились, но как-то не так, как хотелось бы каждой из них.
На эту подготовленную почву и налетели с десяток пацанов, что ждали своего часа на заднем ряду. Танцпол заполнился переминающимися на месте парами. Я вывел свою избранницу в центр зала, одной рукой уверенно обнял за талию, второй держал за ручку, сохраняя некоторую дистанцию, и глянул на нее сверху вниз. Как она на меня смотрела… это пздц. Влюбленная по уши, с пылающими щеками, трепыхающаяся от волнения малышка. Я почувствовал себя на полметра выше ростом, раз в пять круче и опьянел от ее эмоций. Представил, что с ней будет, если ее поцеловать, и все тело окатило жаром. Вызывать такие эмоции… я ощутил, насколько это охренительно. Даже голова закружилась.
Но мысли упрямо крутились вокруг одного: почему не Альбина сейчас со мной? Почему не она так смотрит? Почему не она так истово желает быть рядом? Я вспомнил ее отстраненный, холодный взгляд в сторону, и в сердце воткнулась острая игла. Я танцевал с другой, и это Альбине не понравится, это, может быть, даже сделает ей больно. Но я не испытывал чувства вины. Мне хотелось на полторы минуты побыть эгоистом.
Медляк закончился, я выпустил из рук эту теплую, милую девчонку, и на нее тут же сзади налетела подружка, обхватила за плечи, зашептала что-то в ухо. А та все не сводила с меня влюбленных глаз.
– Как тебя зовут? – спросил я.
– Оля, – последовал ответ.
– Спасибо за танец, Оля, – сказал я и пошел из зала прочь.
Миновал Семена, который в углу страстно целовался со своей одиннадцатиклассницей, и покинул школу. Ноги сами понесли меня к нашему дому. Я подошел и молча встал под окном комнаты Альбины. Оттуда струился мягкий желтый свет от настольной лампы, подсвечивая узорчатый тюль. Я стоял и чувствовал себя бесконечно несчастным, потому что теперь догадывался, что меня не любят. И что с этим делать, я понятия не имел.
От Монблана Алекс поехал в спортзал. Он там уже два месяца не появлялся, с того дня, как повстречал Данилова и пропустил два звонка Леры. Впрочем, она тут была ни при чем. Не к ней он ехал. Надо было подумать. Успокоиться. Собраться.
Он переоделся, вышел в зал, наматывая на руку боксерский бинт, и тут же столкнулся с Лерой. Она уставилась на него, улыбнулась.
– Привет, а почему не назначил тренировку?
– Привет, – хмуро отозвался Алекс, – спонтанный выброс агрессии. Пришел спустить пар.
– Ну пойдем, – кивнула она.
И он пошел, хотя нафиг она ему сдалась сейчас? В зале с боксерской грушей грохотала музыка, поднимающая боевой азарт и агрессию, и это было то, что надо. Вольский подошел к снаряду и окинул его злобным взглядом, примериваясь нанести первый удар, и тут из-за спины под мышками появились две девичьи ручки и легли ему на грудь. Лера двумя движениями и пинком под коленку развернула его в классическую боксерскую стойку. Лекс передернул плечами, стряхивая ее наглые ладони, и с мощным рыком из самого солнечного сплетения засадил в грушу первый удар. Снаряд закачался.
– Бьешь как девчонка, – прокомментировала Лера.
Он отфыркнулся, не до игр сейчас, он и так был на взводе. Перед глазами все стояла картинка, как Альбина обнимает своего долбозвончика и повторяет: «Он просто одноклассник. Дурачок из детства. Бегает за мной хвостом. Но люблю-то я тебя!» Из Лекса с ревом вырвался удар, еще, еще, еще. Груша отчаянно закачалась.
– Работай ногами, – орала Лера, – этот мдк атакует тебя слева, если будешь так стоять, и все сопли из тебя выбьет!
Лекс бросил на нее быстрый взгляд и энергично переместился. Все на лету схватывает, стерва.
– Он смеется над тобой, Вольский, – подогревала она, и Лекс зверел.